Система правосудия вновь похоронила Яману на глазах у общества: обвинительное заключение против обвинительных заключений
Как возможно, что в массовом и хорошо задокументированном инциденте полиции потребовались дни, чтобы взять под контроль место происшествия, а орудие убийства так и не было найдено? Вместо решительного обвинительного акта по делу о смертельном линче общественность получила разрозненную мозаику из смягченных правонарушений. Если так выглядит реакция системы на убийство подростка посреди улицы, то как граждане могут чувствовать себя в безопасности?
Беньямина Яману Залку, да будет благословенна его память, убили не только на улице. Вся правовая система похоронила его еще раз — медленно, поэтапно, на глазах у всей общественности. То, что мы наблюдаем сейчас в обвинительных заключениях, — это уже не просто уголовное дело, а проявление оглушительного системного провала почти на каждом этапе: от работы на месте преступления и следствия до действий прокуратуры и залов суда.
Полиция: провал с первой минуты
Полиция потерпела неудачу с самого начала. В расследовании убийств первые часы — «золотые». Именно тогда изымают ножи, разделяют подозреваемых, разрушают их алиби, пресекают координацию действий и останавливают поток помех следствию, прежде чем он станет необратимым.
Но что мы увидели здесь? Подозреваемые оставались на свободе в течение трех суток после смертельного линча. Три дня, в течение которых они, по версии следствия, очищали телефоны, избавлялись от одежды, согласовывали показания, прятали улики и готовились к допросам. В инциденте, где замешаны 19 подростков, каждый такой час удваивает ущерб доказательной базе.
Как возможно, что в массовом, освещаемом в СМИ инциденте, видеозаписи которого разошлись по всей стране, полиции потребовались дни, чтобы начать контролировать ситуацию? Как возможно, что нож до сих пор не найден? Как возможно, что по сей день следствие опирается на «подразумеваемое высказывание» в ходе следственного эксперимента, чтобы установить, кто нанес смертельный удар и был ли предварительный умысел?
Прокуратура: разбитая мозаика правонарушений
Затем в дело вступила прокуратура. Вместо того чтобы представить четкое, решительное и жесткое обвинительное заключение против банды линчевателей, общественность получила разрозненную мозаику из смягченных обвинений: убийство по безразличию, причинение телесных повреждений при отягчающих обстоятельствах, создание помех следствию. Как будто речь не идет об инциденте, в котором подросток лишился жизни в ходе заснятого на видео группового насилия.
Нужно сказать честно: возможно, прокуратура предъявила лишь то, что, по ее мнению, удастся доказать. Но это не утешает — это лишь подтверждает, насколько пострадало качество следствия. Прокуратура обязана подавать обвинительное заключение, основанное на сильных доказательствах, а не заниматься управлением рисками после краха следственных мероприятий. Общественное чувство подавлено: вместо борьбы за истину до конца система заранее оправдывает невозможность ее достижения.
Суд: смягчение в момент истины
На этом разочарование не заканчивается, ведь в дело вступает суд. В то время как общество пытается переварить факт убийства подростка, часть подозреваемых уже освобождается под домашний арест.
В государстве, где нам постоянно говорят о необходимости борьбы с подростковой преступностью, о возвращении сдерживающего фактора и нулевой терпимости к линчам и уличному насилию, в момент настоящего экзамена система транслирует нечто иное. Полиция демонстрирует медлительность, прокуратура — слабость доказательств, суд — смягчение наказания.
Общественность видит всё: подростка, погибшего на улице, ужасающие кадры и десятки причастных. Она видит, как масштабный инцидент, запечатленный в сознании людей, юридически сжимается: от убийства — к безразличию, от линча — к «телесным повреждениям», от угрозы обществу — к домашним арестам. В этот момент доверие к системе рушится.
Посыл, исходящий отсюда, крайне опасен: даже в экстремальном, задокументированном и жестоком инциденте система может потерять контроль, улики, сдерживание и, возможно, справедливость. Этот вакуум не остается пустым — его заполняют страх и отчаяние. Родители боятся отпускать детей на улицу, семьи понимают, что даже видеофиксация не гарантирует правосудия.
В конечном итоге остается один болезненный вопрос: если так выглядит реакция системы на заснятое убийство подростка посреди улицы, то что именно должно заставить общество чувствовать себя защищенным? Нельзя допустить, чтобы это дело превратилось в очередной затяжной процесс, за которым перестанут следить. Нельзя допустить, чтобы семья осталась одна в коридорах судов. Общество, которое теряет чувствительность к кровопролитию и смиренно принимает мягкие наказания за убийственное насилие, само грешит безразличием.
Именно сейчас, после предъявления обвинительных заключений, начинается настоящий экзамен — не только для прокуратуры и суда, но и для всех нас: продолжим ли мы требовать надлежащего правосудия и наказания, отражающего святость жизни, или научимся жить с еще одним убийством, которое поглотит шум следующих новостей?
Автор — адвокат, общественная активистка и бывший парламентский советник.
