Скользкая дорожка — не теория, мы катимся по ней с большой скоростью

«Вы преувеличиваете», — говорили нам. Это звучало, когда женщин просили садиться в задней части автобуса, когда начали устанавливать перегородки на общественных мероприятиях, когда гендерная сегрегация проникла в учебные программы, профессиональную подготовку и академические кампусы. Каждый раз нам объясняли, что речь идет об отдельном случае, об ограниченной адаптации, о необходимом компромиссе и о небольшом жесте внимания. И что же может случиться?

Теперь сегрегация доходит и до тротуара. И в этот раз нам скажут, что не стоит волноваться. Что это только один квартал, только одна улица, только определенное мероприятие, только на несколько часов. Скажут, что речь идет о желании общины, о свободе вероисповедания, о культурной чувствительности и о праве жить согласно вере. Но тротуар — это не синагога, а улица — не частное учреждение. Общественное пространство не принадлежит одной группе, одной религиозной строгости или одной концепции скромности. Оно принадлежит всем нам — женщинам и мужчинам, религиозным и светским, девочкам и мальчикам.

И когда от женщин требуют идти по одной стороне, а от мужчин — по другой, посыл не является лишь техническим. Он не сводится к вопросу, кто идет справа, а кто слева. Посыл заключается в том, что тела и присутствие женщин в общественном пространстве — это проблема, которую нужно регулировать, ограничивать и отдалять. Границы допустимого — это именно то, что означает скользкая дорожка. Не потому, что каждый шаг обязательно ведет к самому экстремальному результату, а потому, что каждый шаг немного меняет границы допустимого. То, что вчера казалось немыслимым, сегодня становится терпимым исключением, а завтра — принятой политикой.

Свобода вероисповедания — это фундаментальное право. Но оно не включает в себя право захватывать общественное пространство и ресурсы и навязывать в нем правила скромности другим женщинам. В демократическом обществе человек вправе быть строгим к самому себе, но он не вправе навязывать свои строгости всему обществу. Сначала просят женщину пересесть в автобусе, потом объясняют ей, что она не сможет подняться на сцену. В дальнейшем ее изображение исчезает с рекламных щитов, ее голос исключается из радиоэфира, и ее отправляют на отдельный учебный маршрут. А в конце концов, и сама улица делится для нее заранее.

На каждом этапе нам говорят, что речь не идет об исключении. Что женщины все еще могут приходить, учиться, участвовать и ходить. От них лишь требуется делать это в месте, которое было обозначено для них. Раздельно, но равноправно. Но равенство — это не право присутствовать на условиях, которые кто-то другой установил для тебя. Равенство — это право находиться в общественном пространстве как свободный и равный человек, без того, чтобы тебе указывали, где сидеть, в какую дверь входить и по какой стороне тротуара идти.

Важно сказать: эта борьба — не борьба против ультраортодоксальной общественности, против веры или против религиозного образа жизни. Ультраортодоксальные женщины не менее достойны свободы и равенства, и нельзя превращать их в оправдание, с помощью которого легитимизируют все новые и новые механизмы сегрегации.

Проблема не только в самой сегрегации. Проблема в процессе ее нормализации. Как только государство, муниципалитет или полиция допускают разделение, они не остаются нейтральными. Они придают сегрегации силу, мощь и авторитет. Они учат общественность тому, что есть места, где равенство — это лишь рекомендация, и что права женщин подлежат обсуждению. И скользкая дорожка работает и в другом направлении: как только гендерная сегрегация становится легитимным инструментом в общественном пространстве, трудно ограничить ее определенным местом или группой. Если можно разделить тротуар по религиозным соображениям, почему не вход в общественное здание? Почему не очередь в государственном учреждении, городской парк, поликлиника или представление, финансируемое из общественных средств?

В течение многих лет мы предупреждали об этой тенденции, и в течение многих лет нам отвечали, что мы истеричны, экстремальны и видим тени гор как горы. Однако скользкая дорожка — это больше не теоретический аргумент. Мы катимся по ней с большой скоростью. На стороне, предназначенной для женщин, конечно.

Адвокат Айелет Разин Бет-Ор — эксперт по продвижению гендерного равенства и борьбе с гендерным насилием, бывший генеральный директор Управления по улучшению положения женщин.