Совет мне, совет тебе

Судьи Верховного суда, рассматривавшие петицию против изменения состава комиссии по выбору судей, не облегчили жизнь представителям правительства и Кнессета, явившимся на прошлой неделе защищать закон.

«Мы здесь для того, чтобы защищать права граждан, и обществу не будет нанесен ущерб, если действие этого закона будет приостановлено», — разъяснил им председатель Ицхак Амит.

Он назвал вещи своими именами и прямо заявил: «Мы находимся в процессе изменения государственного строя». Судья Гила Канфи-Штайниц вышла из общего ряда: «Верховный суд отменил Основной закон около двух с половиной лет назад, теперь нас просят отменить Основной закон во второй раз. Невозможно описать последствия этого, которые иногда проявляются спустя десять лет, как, например, продвижение реформы». Заместитель председателя Ноам Сольберг также задался вопросом, необходимо ли здесь вмешательство Верховного суда. Однако слова председателя Амита отразили опасения большинства членов расширенного состава суда.

Даже в таких существенных делах, как отмена принципа разумности, увольнение юридического советника правительства, смещение министра Итамара Бен-Гвира, увольнение главы Шабака и назначение его преемника, судьи Верховного суда не выглядели столь взволнованными. Некоторые скажут, что они защищают свою клику. Судьи, со своей стороны, заявят, что защищают клику всех нас — демократию, верховенство закона и судебную независимость. Председатель Амит и судьи Йехиэль Кашер, Рут Ронен, Яэль Вильнер, Офер Гроскопф и Дафна Барак-Эрез указали на то, что возмущает их и лишает сна: изменение базового условия выбора судьи с предпочтением его политической и идеологической склонности перед профессиональными навыками. Им было трудно принять слова Сольберга, полагавшего, что цель закона — поощрение социально-экономического, религиозного, этнического и гендерного разнообразия, необходимость которого не вызывает споров.

Судьи «из наших» — скажет кто-то — уже 20 лет выбираются по их идеологической близости к членам комиссии. Факт в том, что «закон Саара», требовавший выбора судьи Верховного суда квалифицированным большинством, привел к тому, что всегда назначались два судьи в рамках «сделки» — консерватор и либерал. Но авторы сделки, председатели Верховного суда и министры юстиции, старались подчеркнуть, что речь идет в первую очередь о выдающемся судье и профессионале. На этот раз идол был внесен в чертоги Верховного суда. Представитель правительства д-р Яаков Бен-Шемеш и представитель Кнессета адвокат Ицхак Барт даже не пытались скрыть, что цель закона — ввести судей «из наших». А если они будут профессионалами — тем лучше.

Барт — интересный случай: бывший сотрудник отдела по делам Верховного суда, который считается «Сайерет Маткаль» прокуратуры. Он не выделялся там как эксперт по конституционным делам, но как представитель юридического отдела Кнессета в Верховном суде — это его хлеб. Старшие юристы, опасающиеся краха государственной юридической службы в рамках изменения государственного строя, видят в выступлении Барта часть процесса перерезания пуповины, связывавшей юридический отдел Кнессета с юридическим отделом правительства. Хотя юридический отдел Кнессета был создан в начале 2000-х годов как отдельная сущность, традиция заключалась в том, что речь шла о двух государственных органах, разделяющих одну и ту же приверженность общественным интересам и один и тот же этос, рассматривающий Верховный суд как исключительного толкователя закона и норм. Хотя юридический отдел Кнессета часто представлял отдельную интерпретационную позицию в Верховном суде, речь шла о юридическом споре между двумя братьями. Больше нет.

«С того момента, как адвокат Барт не стал оспаривать позицию представителя правительства д-ра Бен-Шемеша о том, что для судейства должны быть выбраны представители с «идеологическим разнообразием» — эвфемизм для политического разнообразия, — он не только отделился от традиционных юридических позиций, существующих с момента основания государства, но и от своей собственной юридической среды», — говорит высокопоставленный источник в Кнессете. «И здесь все соединяется — закон о разделении должности юридического советника правительства призван, среди прочего, разорвать связь между ним и юридическими советниками министерств. Фактически, подчиняясь юридическим полномочиям юридического советника правительства, они были острием копья защиты верховенства закона в Израиле».

Источники в Кнессете говорят, что, поскольку речь идет о столь центральном вопросе — независимости судебной власти, — юридический отдел Кнессета должен представлять в Верховном суде все позиции. «Барт и его начальница, юридический советник Кнессета адвокат Сагит Афек, должны были позаботиться о том, чтобы представительство в Верховном суде было нейтральным и профессиональным, чтобы и оппозиция могла с ним жить в мире. Афек должна была проинструктировать его представлять государственный орган, в котором мнения разделены, а не представителя правительства, который защищал только коалицию».

От профессионального и независимого защитника к политическому консильери. Профессор Янив Рознай, эксперт по конституционному праву в Университете Райхмана, считает, что одна линия соединяет Верховный суд по вопросу комиссии по выбору судей и закон о разделении института юридического советника правительства. «Это закон о разделении-ликвидации должности юридического советника правительства, который превратит его из профессионального и независимого защитника в политического консильери, чьим юридическим мнением можно будет пренебречь», — говорит Рознай. «В суде будет звучать только та позиция, в которой заинтересовано правительство, а не любая другая. Более того, речь идет об устранении первой линии защиты верховенства закона и прав человека от правительства — суд является второй линией защиты, и ее тоже пытаются ликвидировать».

«У этого есть также драматические последствия для системы юридических советников в министерствах, которые являются теми, кто обосновывает — десятками тысяч решений, инструкций, мнений, встреч и дискуссий — верховенство закона в работе правительства. Юридический советник министерства — это не частный адвокат министра. Общественность — его клиент. Он там для того, чтобы убедиться, что министр и министерство действуют по закону, без коррупции или дискриминации. Он обеспечивает соблюдение верховенства закона изнутри министерства. И так же должен действовать юридический отдел Кнессета. Он представляет Кнессет как институт. Он не является частным адвокатом спикера Кнессета Амира Оханы. Поэтому я был так удивлен, услышав, как представитель Кнессета утверждает в Верховном суде по вопросу нарушения конфиденциальности при голосовании, на котором адвокат Михаэль Равило был избран государственным контролером. «Нет нормы», — утверждал адвокат Барт. «Нет запрета на съемку камерами или чего-то подобного». Но норма есть. В Основном законе и законе о государственном контролере установлено, что выборы являются тайными».

Таким образом, говорит профессор Рознай, и в защите адвокатом Бартом закона о комиссии по выбору судей, «который принесет нам судебную систему — не только Верховный суд — непрофессиональную и полностью политическую, при нанесении смертельного удара по принципу судебной независимости. Барт защищал закон с отчаянием, не давая реального ответа на вопросы судей о ожидаемых последствиях. И это будущее, которое нас ждет. Что хочет министр — то и будет. А маленький гражданин останется без реальной защиты. Равенство перед законом, чистота нравов и права личности находятся в большой опасности».