Союзники в войне: одна картина стоит тысячи слов

У каждой войны есть своя фотография: «Чернильный флаг» в Эйлате (Умм-Рашраш), десантники у Стены Плача, флаг Израиля при выходе из Ливана. Не всегда можно заранее знать, какая фотография станет символом, но когда это случается, ей удается кристаллизовать драму, напряжение и решения в одном кадре, который врезается в национальную память. В первый день войны против Ирана Нетаниягу стремился создать именно такой кадр. На фоне израильского флага он запечатлен с телефонной трубкой в руках, склонившимся над рабочим столом, на котором лежит новая книга Тима Бовери «Allies at War: How the Struggles Between the Allied Powers Shaped the War and the World» — «Союзники в войне: как борьба между союзными державами сформировала войну и мир».

Нетаниягу как современный Черчилль в разгар экзистенциальной битвы плетет региональный альянс против абсолютного зла. Однако, как и любая фотография, «захватывающая» момент, она невольно рассказывает гораздо больше. Снимок, сделанный в первые часы кампании, показывает, что мысли премьер-министра заняты не только уничтожением иранского атома, ракетной угрозой или свержением режима. Этим занимается военная машина, которая уже приведена в действие. Фотография намекает на более широкую историю: рождение нового регионального порядка, нового союза. Вопреки утверждениям его критиков, Нетаниягу стремится представить здесь видение «дня после» — Израиль как часть новой региональной системы и, возможно, даже как звено в формирующемся мировом порядке. Снимок раскрывает глубокий стратегический поворот: принятие «эпохи союзов» в качестве новой модели безопасности Израиля.

Трудно переоценить, насколько это фундаментальное изменение в концепции безопасности Израиля. Стремление к миру как к значимому компоненту безопасности Израиля сменилось стремлением к созданию «союза». «Союз» и «мир» не являются параллельными терминами, а иногда они даже противоречат друг другу. Мир между государствами подобен добрососедским отношениям. «Высокий забор создает хороших соседей» — потому что за забором каждый дом и каждое государство ведут себя независимо, пока не наносят вред соседям. Союз больше похож на общий дом: вы не можете убрать колонну в своей частной квартире, если она держит все здание, а жилец первого этаща обязан участвовать в герметизации крыши. Союз требует определенного отказа от независимости принятия решений в пользу взаимных обязательств, которые не всегда совпадают с национальным этосом или уникальными потребностями государства.

Региональный союз — это не только механизм защиты, в будущем он может обязать Израиль участвовать в кампаниях, которые не находятся в центре его интересов. Если иорданские самолеты помогали защищать небо Израиля от иранской атаки 13 апреля, почему король Абдалла не может потребовать от нас защитить его режим от мусульманских фундаменталистов, угрожающих его власти? Такой сценарий не является определенным, но он определенно вытекает из внутренней логики союзов. Это не будет союзом равных. Даже если Израиль инициирует и продвигает его, он не будет ведущей силой. Подобно «союзникам» во время Второй мировой войны, Израиль, как и Великобритания, будет в лучшем случае третьей скрипкой. США, благодаря своей экономической, промышленной и военной мощи, будут стоять во главе; страны Залива займут центральное место благодаря имеющимся у них ресурсам (нефть и газ) и капиталу. Израиль внесет разведывательные, военные и оперативные возможности — но не те якоря, на которых держится союз. Иными словами, он принесет блеск и изощренность, но не основы конструкции. Таким образом, он может превратиться в игрока, все более зависимого от партнеров, стоящих выше него, не только во внешней политике, но даже в вопросах, касающихся того, что происходит «между морем и рекой».

Этот пессимистичный прогноз наверняка кажется оторванным от реальности, в которой самолеты Израиля и США летят крыло к крылу. Здесь книга на столе Нетаниягу снова становится актуальной. Подзаголовок Бовери напоминает, что не сам факт существования союзников сформировал мировой порядок и войну, но и борьба между ними. Великобритания вступила в войну как мировая держава и в течение определенного периода стояла в одиночку против нацистского агрессора. Несмотря на это и несмотря на невообразимые потери в людях и имуществе, она была вынуждена раз за разом подстраиваться под приоритеты, которые все чаще определялись в Вашингтоне, а иногда и в Москве. Один из важнейших споров в войне касался вопроса о времени и месте открытия второго фронта против Германии. Черчилль предпочитал продолжать инвестировать в средиземноморский театр военных действий и прорваться к Германии через Италию и Австрию, чтобы тем самым ограничить пространство советской экспансии в Южной и Восточной Европе. На практике было принято требование Сталина, поддержанное американцами, и союзные войска высадились на побережье Нормандии на севере Франции. После войны казалось, что американская администрация больше привержена желаниям Сталина, чем западным ценностям. Так, в вопросе Польши США согласились принять советское требование, согласно которому Восточная Европа станет зоной советского влияния. Хотя Черчилль чувствовал глубокую приверженность независимости Польши, он был вынужден смириться с советским диктатом. Растущая мощь США позволила им влиять и на вопросы, касающиеся управления самой Британской империей. Так, например, Земля Израиля была одной из арен, где американское давление пересеклось с растущей слабостью Великобритании и ускорило окончание мандата.

В момент откровенности ближе к концу войны Черчилль сказал:

«Есть только одна вещь хуже, чем сражаться вместе с союзниками, — это сражаться без них.»

На восьмом десятилетии существования Государства Израиль лучше бы на нашем рабочем столе лежали слова Декларации независимости: «Мы протягиваем руку мира и добрососедства всем соседним государствам и их народам и призываем их к сотрудничеству и взаимопомощи с независимым еврейским народом на своей земле» — не региональный союз, который может постепенно подорвать свободу действий Израиля, а мир, сотрудничество и взаимопомощь — исходя из полной независимости в нашей стране.

Д-р Меир Бен-Шахар — лектор в колледже Шаанан и в Открытом университете.