Судьи подставили лестницу: спустится ли прокуратура с дерева?

Есть те, кто спешат интерпретировать предложение судей по делу Нетаниягу к прокуратуре рассмотреть возможность удаления обвинения во взяточничестве как попытку продвинуть компромисс. Однако суть ситуации заключается не в компромиссе, а в самом факте такого предложения.

Судьи не имеют обыкновения делать подобные заявления мимоходом. Они прекрасно осознают общественное и юридическое значение каждого слова, выходящего из их уст, тем более в самом освещаемом в СМИ деле в истории страны. Когда коллегия, годами рассматривающая уголовное дело, предлагает прокуратуре отказаться именно от самого тяжкого обвинения, трудно рассматривать это как замечание вскользь. Это значимый сигнал о том, как она оценивает состояние обвинения. Как известно, судебное решение — не единственный инструмент, имеющийся в распоряжении судей. Иногда даже процессуальное предложение может указывать на то, каким будет итоговый вердикт.

Этот сигнал не возник на пустом месте. Тот, кто следил за доказательствами и свидетельскими показаниями, представленными в ходе процесса, мог составить впечатление о трудностях, которые обострились вокруг обвинения во взяточничестве: вопрос о наличии «взятки», причинно-следственная связь между освещением в СМИ и регуляторными действиями, а также попытка расширить понятие взяточничества на сложные отношения между политиками и средствами массовой информации. Можно, конечно, спорить с этим анализом, и только судебное решение поставит точку. Однако если бы коллегия считала, что обвинение во взяточничестве достаточно обосновано, она не предложила бы удалить именно его из обвинительного заключения.

Такое предложение — это не только процессуальный инструмент, но и институциональный жест. Когда суд приходит к выводу, что центральный довод вряд ли будет принят, он может позволить государству отозвать его по собственной инициативе, тем самым избавив от необходимости выносить судебное решение, которое прямо отвергнет позицию обвинения. С точки зрения доверия общественности к системе правоохранительных органов, существует немалая разница между внутренним решением исправить обвинительное заключение и судебным постановлением, согласно которому главное обвинение, поддерживаемое годами, не было доказано.

Но здесь в игру вступает другой фактор, вовсе не юридический. В поведенческой экономике его называют «ошибкой невозвратных затрат» или «эффектом Конкорда». Название этой ошибки возникло после проекта сверхзвукового самолета «Конкорд», в который правительства Великобритании и Франции продолжали вкладывать миллиарды даже после того, как стало ясно, что проект экономически провален. Чем больше было вложено времени, денег и престижа, тем труднее становилось признать, что продолжение инвестиций не оправдано.

Похоже, что и прокуратура сейчас стоит перед лицом точно такой же ошибки: годами обвинение во взяточничестве представлялось как ядро «дела 4000». В него были вложены огромные ресурсы, профессиональный капитал и общественный престиж — и есть те, кто утверждает, что и немалый эмоциональный заряд. Именно поэтому отказ от него становится особенно трудным. Предложение судей не говорит о том, чем закончится весь процесс над Нетаниягу, но оно может запомниться как возможность, данная прокуратуре принять решение самостоятельно, вместо того чтобы судебное решение приняло его за нее.

Если прокуратура все же решит продолжать поддерживать обвинение во взяточничестве вопреки предложению, объяснение может заключаться не только в оценке юридических шансов, но и в трудности отказаться спустя столько лет от обвинения, ставшего символом всего дела. Соответственно, возможно, что «эффект Конкорда» — это уже не просто притча. Он может стать самым точным описанием судьбы обвинения во взяточничестве в делах Нетаниягу: инвестиция, которая продолжалась главным образом потому, что в нее уже было вложено слишком много — вплоть до оглушительного провала.

Д-р Шауль Шарф, старший преподаватель права в Академическом центре имени Переса в Реховоте. Редактор журнала «Рашут ха-рабим» («Общественное достояние»).