Судьи пытались защитить Грониса, но комиссия под его руководством проявила халатность
И правительство, опиравшееся на мнение большинства в комиссии по назначениям, и петиционеры, полагавшиеся на особое мнение ее председателя Ашера Грониса, оказались в ловушке. Невызов ключевых свидетелей привел к тому, что обе стороны спора опираются на неполные данные, а ответственность за этот провал лежит на самом Гронисе.
На заседании, состоявшемся позавчера в Верховном суде, возник своего рода парадокс, о котором почти никто не говорил. С одной стороны, петиционеры и юридический советник правительства справедливо опирались на особое мнение председателя Консультативной комиссии по назначениям на высшие должности, бывшего председателя Верховного суда Ашера Грониса. Гронис в своем заключении полагал, что поведение генерал-майора Романа Гофмана в деле об использовании несовершеннолетнего Ори Альмакайса дошло до степени нарушения этических норм, и поэтому его назначение следует отменить. С другой стороны, трое других членов комиссии сочли, что Гронис не мог прийти к подобным выводам на основании представленной фактической картины, а значит, оснований для отмены назначения нет.
Чтобы оспорить решение комиссии, петиционеры и юридический советник правительства объяснили судьям Верховного суда, что комиссия действовала ненадлежащим образом, прежде всего — не вызвав ключевого свидетеля, бригадного генерала Г., занимавшего должность начальника оперативного отдела в АМАН. Согласно одним из показаний, Г. напрямую спросил Гофмана, использовала ли его дивизия «блогера» в качестве агента влияния в сети, и получил отрицательный ответ. Примечательно, что эти сведения передал не сам Г., а полковник, который в то время проверял обстоятельства дела и обсуждал их с генералом.
На этот счет выдвигались разные версии. Так, тот же полковник позже заявил в комиссии: «Я предполагаю, что разговор между начальником оперативного отдела и Романом Гофманом был поверхностным: он задал общий вопрос, а Гофман ответил мимоходом, не вникая в детали. Я предполагаю это в его пользу». Гронис в своем заключении объяснил, почему принял первую версию, а не вторую, но напрашивается вопрос: зачем усложнять? Почему не вызвать начальника оперативного отдела и не выслушать его лично? Как бы странно это ни звучало, этого не произошло.
Здесь и возникает парадокс: единоличную ответственность за неявку начальника оперативного отдела, главы отдела защиты информации и самого Альмакайса несет председатель комиссии, судья Гронис. Если комиссия не выполнила свою роль из-за халатности Грониса, то не только позиция большинства, но и само заключение Грониса лишены фундаментальной проверки. Попытка выяснить истину без ключевых свидетелей выглядит нелепо.
В ходе заседания судьи пытались сохранить достоинство Грониса. Когда адвокат Альмакайса произнес: «Гронис сделал поблажки», он получил выговор от судьи Штейна, напомнившего, что речь идет о бывшем председателе Верховного суда. Однако парадокс проявился вновь, когда слово взяла член комиссии, профессор Талия Эйнхорн.
Эйнхорн — постоянная участница передач, поддерживающих Нетаниягу, и мать стратега Шрулика Эйнхорна, фигуранта дел «Катаргейт» и «Бильд» — подчеркнула, что решение не вызывать свидетелей принял сам Гронис, добавив: «И, кстати, я очень понимаю, почему». Судьи ухватились за возможность: «Почему? Может быть, госпожа объяснит, почему было хорошо не вызывать господина Альмакайса?».
Ответ Эйнхорн был обескураживающим: «Потому что в комиссии выяснилось бы... комиссия задает вопросы, и тогда выяснилось бы то, что находится в материалах, ведь...». Это предложение прозвучало крайне неубедительно. На вопрос судьи Барак-Эрез, почему не стоило проверить факты лично, Эйнхорн попыталась пояснить, что претензия к Гофману строится на словах Альмакайса, который в подкастах утверждает, что генерал был «движущей силой», хотя сам Гофман отрицает связь с ним. Судьи остались в недоумении.
«Я не поняла ответа: почему было предпочтительнее не приглашать свидетеля? Вместо того чтобы гадать, его нужно слушать», — отметила судья. Когда Эйнхорн сослалась на то, что «память слабее документов», судья Гроскопф парировал: «То есть госпожа рекомендует нам не полагаться на свидетелей? Это может стать революцией в израильском праве». Настаивание Эйнхорн на том, что начальник оперативного отдела «не может ничего добавить», вызвало лишь изумление суда.
Легко иронизировать над тем, как Эйнхорн пасовала перед судьями, но под перекрестным допросом Барак-Эрез и Гроскопфа должен был стоять Гронис. Решение по назначению главы Шабак Давида Зини, принятое той же комиссией, также было небрежным и полным пробелов. У Грониса много заслуг, он порядочный юрист, но, возможно, он устал. Комиссия под его председательством не вызвала важных свидетелей и не задала ключевых вопросов.
Слушания в Верховном суде проходили «вслепую», с невообразимыми фактическими пробелами. На данный момент судьи довольствуются протоколами и аффидевитом Г. Однако уже появились подозрения, что Гофман мог повлиять на процесс выяснения истины, учитывая его влияние на будущее Г. в Моссаде. Верховный суд не может выносить решение на основании имеющихся материалов и обязан вернуть разбирательство в комиссию. Даже если состав комиссии не изменит своего решения, это не должно ослаблять решимость Верховного суда.
Ситуация абсурдна: опора на мнение Грониса — это опора на «надломленный тростник». Нет иного выхода, кроме как признать: работа комиссии была халатной, и дело должно быть изучено заново со всеми свидетелями и учетом новой информации.
