Суверен — это Ицхак Амит, и он сделает всё, чтобы сохранить власть

В прошлый вторник скончался профессор Ран Хиршль, исследователь, который ввел понятие «юристократия» и превратил его в один из важнейших инструментов для понимания израильского режима наших дней. В своей культовой книге «На пути к юристократии», вышедшей в 2004 году в издательстве Гарварда, Хиршль описал, как политические и юридические элиты в разных странах передают всё больше власти судам, чтобы сохранить контроль даже тогда, когда их демографическая и политическая сила ослабевает.

Хиршль, который был стажером председателя Верховного суда Аарона Барака, еще двадцать лет назад распознал то, что многие в Израиле до сих пор отказывались видеть: конституционная революция Барака — это не только юридический проект. Это прежде всего политический проект по передаче суверенитета от народа судьям как инструменту сохранения власти старой гегемонии.

Юристократия — это режим, при котором сувереном является не народ, а суд. А суверен, как известно, — это тот, за кем остается последнее слово. В Израиле 2026 года последнее слово почти всегда принадлежит судьям: всё подсудно, почти нет ограничений по праву обращения в суд, можно вмешиваться в решения по вопросам безопасности, отменять назначения, навязывать позиции юридических советников и даже отменять Основные законы — несмотря на то, что в самих Основных законах нет явных полномочий делать это.

Постановление БАГАЦа по делу об отмене поправки о разумности в январе 2024 года стало моментом истины. Тесным большинством в 8 против 7 судей Верховный суд отменил поправку к Основному закону. Это был крайне исключительный шаг даже по международным меркам. Хиршль писал об Израиле как о государстве, идущем «на пути к юристократии». Эстер Хают и Ицхак Амит завершили этот процесс, превратив его в полноценную юристократию.

Суверен — это Ицхак Амит, который совершает бесконечные манипуляции с составами судей, чтобы сохранить за собой право решающего голоса, даже когда группа, которую он возглавляет, составляет меньшинство в Верховном суде. Премьер-министр, то есть ответственная от имени юристократии за исполнительную ветвь власти, — это Гали Бахарав-Миара. Как следует из ее поведения в деле Гофмана, она может изучать секретные материалы, для которых, по ее мнению, даже у премьер-министра Биньямина Нетаниягу нет необходимого уровня допуска. Под началом премьер-министра Бахарав-Миары стоят юридические советники различных правительственных министерств. У советников власти больше, чем у министров, и министры не могут сдвинуть карандаш без получения одобрения юрсоветников.

Раньше говорили, что у суда «нет ни кошелька, ни меча». В сегодняшнем Израиле у юристократии есть и меч, и кошелек. Мечом на протяжении многих лет был Шабак, действовавший как часть силовой структуры старой гегемонии, а сегодня МАХАШ (Отдел расследований полицейских) выполняет роль частной милиции Бахарав-Миары для ареста противников юристократии. Кошелек — это протестное движение на Каплан, которое направляет огромные ресурсы на борьбу за сохранение существующего порядка. Наряду с ними действуют полугражданские формирования, такие как «Братья по оружию», которые оказали беспрецедентное давление на правительство, угрожая нанести ущерб боеспособности армии.

Израильская юристократия также разработала особенно эффективный механизм защиты: любая критика в ее адрес немедленно определяется как «подстрекательство», «ущерб демократии» или «угроза верховенству закона». Так, например, вслед за исками сторонников системы недавно была начата «уголовная проверка» против сотрудников СМИ на 14-м канале из-за резкой критики Ицхака Амита и Гали Бахарав-Миары. В то же время те же самые лица зачастую пользуются почти абсолютным общественным и юридическим иммунитетом.

Большая ирония заключается в том, что в прошлом самая резкая критика юристократии исходила вовсе не от правых. В девяностые годы возникло отчетливое левое интеллектуальное течение — в которое входили Ран Хиршль, Мени Маутнер, Сэнди Кедар и другие, — утверждавшее, что судебный активизм призван сохранить власть старых элит за счет ослабленных групп и демократического решения большинства. Однако в годы реформы большая часть этого лагеря исчезла или подстроилась под систему. Маутнер вторил профессору Дотану, который сказал, что предпочитает выдумки Аарона Барака «царству террора» Итамара Бен-Гвира, и перешел к поддержке израильской юристократии.

Ран Хиршль был одним из последних, кто отказывался участвовать в мифологии «сущностной демократии» из кузницы Аарона Барака. Он настаивал на том, чтобы видеть политическую реальность за конституционным языком. И именно поэтому его так ненавидели.