Свержение иранского режима и разоружение «Хезболлы» — пустые мечты

В сроки, подходящие для израильского часового пояса, выяснилось, что у войн шимпанзе не всегда есть причина, которую можно легко идентифицировать. Многие мировые СМИ освещали исследование, приведшее к этому захватывающему выводу. Само исследование можно прочитать в авторитетном журнале «Science».

«Это исследование должно привести к переоценке текущих моделей человеческого коллективного насилия», — написали авторы. «Если группы шимпанзе могут проходить через процесс поляризации, разделяться и заниматься смертоносной агрессией без культурных признаков человеческого типа, то межличностная динамика может играть большую причинную роль в человеческих конфликтах, чем принято предполагать». Выражаясь словами шимпанзе нашего типа — человеческих, израильских — не всегда нужна причина для войны. Ни для внешней, ни для внутренней, домашнего производства.

«Семья может спорить, но ей нельзя разрываться», — призывал на этой неделе президент Ицхак Герцог. Президенту также стоит заглянуть в исследование о существах, поразительно похожих на нас. Иногда сам факт того, что существуют группы приматов, отчужденных друг от друга, ведет к войне, даже если на фоне нет никакой враждебности, которую можно было бы объяснить культурными, экономическими или религиозными причинами.

История, вкратце, такова: шимпанзе в заповеднике Кибале в Уганде были дружелюбны друг к другу, и всех их можно было описать как одну группу, жившую довольно гибкими подгруппами с нормальными отношениями. Это были «кластеры» одной и той же группы. Самцы и самки из разных кластеров спаривались. Самцы из нескольких кластеров вместе сражались против общих захватчиков и врагов.

В один прекрасный день, без явной причины, на которую могут указать исследователи, западная группа шимпанзе начала нападать на центральную с нарастающей жестокостью. Возможно, единственная причина — рост популяции, который затруднил всем особям сохранение знакомства друг с другом и постепенно привел к расколу на две основные группы. Меньшая, западная, агрессивна по отношению к большей, центральной.

«Заманчиво приписывать поляризацию и войны, происходящие среди людей сегодня, этническим, религиозным или политическим разделениям. Однако исключительное сосредоточение на этих культурных факторах игнорирует социальные процессы, формирующие человеческое поведение — процессы, существующие и у одного из наших ближайших родственников», — пишут исследователи. Они рекомендуют «маленькие и повседневные акты примирения» в качестве возможного лекарства от насилия. Но это — как бы сказать — уже вывод на грани китча. Легко рекомендовать, трудно реализовать.

Выжигание сознания

На неделе памяти и независимости Израиля правильно поразмышлять о встроенном напряжении между мечтами и воплощением. Большая мечта: «Если захотите, это не будет сказкой» (Герцль). Сдержанное воплощение: план раздела (Бен-Гурион). Большая мечта: быть как все народы (Декларация независимости). Сдержанное воплощение: война каждое десятилетие, а иногда и чаще (наша реальность). Большая мечта: сионизм как выход из антисемитизма (Пинскер). Сдержанное воплощение: антисемитизм все еще с нами, и в тенденции к усилению.

Когда большая мечта воплощается, разочарование является необходимым компонентом, от которого невозможно отделиться. Воплощенное Государство Израиль не может возвыситься до высоты мечты. Это, конечно, не означает, что нужно довольствоваться малыми мечтами. Это также не означает, что лучше отказаться от воплощения из мысли, что оно никогда не достигнет уровня мечты. Без воплощения мечта не имеет ценности. Без мечты воплощение невозможно.

На неделе памяти и независимости Израиля правильно поразмышлять о встроенном напряжении между мечтами и воплощением также в очень актуальных, очень земных контекстах нашей войны. Спустя почти три года этого события, конец которого не обязательно виден на горизонте, есть смысл заново задать фундаментальные вопросы о мечте войны и о ее воплощении.

7 октября Израиль оказался в беде — частично немедленной в плане безопасности, но от нее Израиль быстро оправился, и по большей части психологической. Из беды родилось стремление, которому название «мечта», возможно, не подходит, но оно иногда кажется мечтой. Вслед за убийственной внезапной атакой требование более широких полей безопасности для государства и его граждан стало насущным. Израиль пришел к выводу, что больше не потерпит ХАМАС на своей границе. Что не потерпит больше «Хезболлу» на своей границе. Что не потерпит больше усиливающийся Иран и так далее. Сентимент естественен ввиду травмы. Выход на битву напрашивается. Мощь понятна. Решимость требуется. Жесткое послание необходимо: атака на Израиль будет иметь очень высокую цену кровью, имуществом, страданиями.

И есть мечта: мы не успокоимся, пока не сменится убийственный и опасный режим в Иране. И есть также мечта: мы не успокоимся, пока Ливан не разоружит «Хезболлу». И еще мечта: мы не перестанем сражаться, пока не исчезнут все наши враги. В рамках мечты можно поставить любую цель и утверждать, что тот, кто не согласен с такой целью — это человек, который не усвоил урок 7 октября. В чем урок? Пока у нас есть враги, мы в опасности, и поэтому нужно избавиться от всех врагов. Если захотите, это не будет сказкой.

Как и все мечты, эта мечта также включает в себя встроенный компонент разочарования. Потому что не факт, что мечта находится в пределах нашей досягаемости. И на самом деле — довольно точно, что она не в пределах нашей досягаемости. Что требует не только корректировки мечтаний, которые при желании можно назвать «целями», но и, возможно, переписывания урока 7 октября. Возможно, поэтому нам так трудно отказаться от мечты. 7 октября выжгло наше сознание и привело нас к далеко идущим выводам, возможно, слишком далеко идущим. Чтобы избавиться от этих выводов, вред от которых на данном этапе может превышать пользу, нужно вернуться к источнику и спросить, каков настоящий, деловой урок 7 октября. Урок за вычетом травмы. Мечта с учетом реальности.

Тактические уроки извлечь легко: больше сил на заборе. Меньше доверия оценкам намерений врага. Постоянные действия по истощению его сил. Упорядоченная подготовка поселений и жителей к чрезвычайным ситуациям. Со стратегическими уроками сложнее: нужно ли Израилю больше территории. И насколько больше. И какую цену он готов заплатить расходами на безопасность, жизнями солдат, нарушением тишины, порчей отношений с другими странами мира в обмен на захват еще какой-то территории.

И еще вопрос: должен ли и может ли Израиль настаивать на том, чтобы определять, кто будет править на граничащих с ним территориях. И сколько из этого в его силах определить. И какой ценой (полная оккупация? частичная оккупация? война на десятилетие?). Израиль не хочет ХАМАС на своей границе. Он не хочет «Хезболлу». Завтра, возможно, не захочет других (помните, что не хотел Мухаммеда Мурси в Египте? Ну, не хотел...). Не все он может решить. Не каждое соседнее руководство он может возводить и низвергать.

Возможно, к неделе памяти и независимости нужно прийти к выводу, что война перешла из стадии «это не сказка» в стадию «плана раздела». К моменту, когда мечту опускают на землю реальности. И, конечно, это тяжелый, сложный, спорный этап. И о Бен-Гурионе были те, кто думал, что он довольствуется малым. И кто знает, может быть, действительно довольствовался малым.

При определении политики выбирается путь, и никогда нельзя знать, что произошло бы, если бы был выбран другой путь. Израиль может выбрать оккупацию южного Ливана до Литани и попытку заново определить свою северную границу — и, возможно, ретроспективно выяснится, что это было катастрофическое решение, а возможно, выяснится, что это было историческое решение, укрепившее его безопасность.

После Синайской войны в 1956 году Бен-Гурион провозгласил Третье Израильское царство. Царство продержалось примерно сутки, пока американцы не приказали Израилю отступить из Синая. После Шестидневной войны в 1967 году Леви Эшколь и его преемники решили остаться и в Синае, и в Иудее и Самарии. Одно решение было изменено примерно десятилетие спустя и принесло мирный договор с Египтом (израильтяне расходятся во мнениях, стоило ли это того). Второе решение все еще держится (израильтяне еще больше расходятся во мнениях относительно мудрости решения, которое продолжает держаться).

И что теперь? Никто не хочет быть маловерным, пораженцем. Никто не хочет быть фантазером, живущим в иллюзиях. Израиль должен решить, сколько он хочет инвестировать, чтобы избавиться от ослабленного ХАМАСа, оставшегося в Газе. Он должен решить, насколько он привержен мечте о разоружении «Хезболлы». Он должен решить, на какой части мечты — «Imagine» мир без врагов — он намерен настаивать, а в какой ее части — признавая, что это «предназначение нашего поколения во всей его жестокости» (Моше Даян) — он понимает, что у него нет иного выбора, кроме как пойти на компромисс.

---

График Нетаниягу

Вопрос о том, кто победит на выборах, решается у урны в день голосования. Если бы его можно было решить в опросах, в выборах не было бы нужды. Его нельзя решить в опросах как минимум по двум причинам. Первая — опросы часто упускают данные, получаемые на выборах. Хотя они по-прежнему являются лучшим способом оценить то, что может произойти, полагаться на их результат как на окончательный нельзя. Вторая — в Израиле 2026 года опросы настолько разошлись, что из них невозможно извлечь даже консенсус, не говоря уже о консенсусе результатов.

Есть опросы, предсказывающие почти победу лагерю оппозиции без необходимости поддержки арабских партий. Есть опросы, последовательно предсказывающие довольно спокойную победу с существенным отрывом коалиции. В каждом лагере есть те, кто считает, что опросы, предсказывающие хороший результат другому лагерю — не более чем пропаганда или халатная ошибка. Но пока не придут выборы, и те, и другие лежат перед нами, и из них трудно извлечь единое понимание.

Что остается кроме этого? Есть еще один интересный показатель, который стоит проверять время от времени: что думает общественность о том, что произойдет на выборах. Это в определенной степени похоже на проверку сайтов ставок. Когда люди предполагают тот или иной результат, они полагаются на многие вещи — на то, что говорят опросы (которым они склонны верить), на то, что они слышат в своем окружении, и на то, что происходит в реальности и, по их оценке, может повлиять на результат (скажем, высокая инфляция или трудности с победой в войне).

Постоянно, как мы не раз видели в предыдущих предвыборных кампаниях, у израильтян есть тенденция переоценивать шансы на успех своего лагеря и недооценивать шансы на успех другого лагеря. И все же можно попытаться выявить линию тренда, чтобы понять, снижается или растет их уверенность в определенном результате и по какой причине.

Одним из инструментов, позволяющих нам такое отслеживание, является игра прогнозов «Ха-Мадад». Это игра с призами, в которой участники отмечают вероятность различных событий в течение года. Например: какова, по их мнению, вероятность того, что режим в Иране будет свергнут. Или какова вероятность того, что израильтянин получит в этом году Нобелевскую премию.

И есть, конечно, вопрос о выборах. Мы не спрашиваем «кто победит?», потому что это вопрос, по которому трудно понять, на что он направлен. В Израиле выборы парламентские, и победа может интерпретироваться по-разному. Поэтому мы спрашиваем о более ясной вещи: будет ли в конце 2026 года, то есть после выборов и после того, как пройдет время, позволяющее сформировать следующую коалицию, Биньямин Нетаниягу по-прежнему премьер-министром Израиля.

Нетаниягу может быть премьер-министром в конце декабря, если блок, который он возглавляет, победит явным образом. Он может быть премьер-министром, если ни один блок не победит и ни один кандидат не сможет убедить достаточное количество членов Кнессета в необходимости смены премьер-министра, и Израиль пойдет на еще одни выборы, когда Нетаниягу все еще занимает должность. Он может быть премьер-министром и во главе коалиции, отличной от той, что правит сегодня.

Допустим — коалиция, включающая правые и центристские партии, которая согласна, чтобы он оставался на посту весь срок или его первую часть. Иными словами, у Нетаниягу есть много способов остаться в должности, но вопрос в отношении него ясен. Это вопрос «да» или «нет»: либо он будет премьер-министром 31 декабря 2026 года, либо нет.

Этот вопрос мы выставили в игре прогнозов «Ха-Мадад» в конце декабря 2025 года, и с тех пор ответ на него изменился, и это интересно. Конечно, нужно предостеречь: это не опрос, это не репрезентативная выборка, это не «позиция общественности». Это позиция тех, кто решил участвовать в игре прогнозов. Но об этих участниках мы знаем немало деталей и поэтому можем проверить их прогноз применительно к тому, кто является респондентами. Например, применительно к вопросу, принадлежат ли они к лагерю Нетаниягу (который состоит почти полностью из израильтян, определяющих себя как «правые»), или не из лагеря Нетаниягу (который включает немало тех, кто идентифицирует себя как «правый центр» и, конечно, как «центр» и левее).

Что мы узнаем из такой проверки? Что сторонники Нетаниягу по-прежнему убеждены, даже сейчас, что он победит на выборах. Те, кто участвовал в игре в апреле и идентифицируют себя как сторонники правых, все думают, что он победит. И поскольку в апреле еще не очень много участников, стоит посмотреть и на мартовские данные — и увидеть, что и в марте эти израильтяне думают, что Нетаниягу победит. То, что видно на графике данных о сторонниках правых, — это в целом стабильный показатель: с декабря и до сегодняшнего дня они не изменили своего мнения. Нетаниягу будет премьер-министром.

Это не так, когда мы рассматриваем две следующие группы на шкале политической идентификации. Среди сторонников этих групп, правого центра и центра (все левые составляют 20% еврейского населения, то есть они гораздо меньше), можно выявить тенденцию к изменению, началом которой было гораздо более сильное ощущение, что Нетаниягу останется премьер-министром, а продолжением — нарастающее ощущение, что он не останется премьер-министром. Если хотите, назовите это ростом уровня оптимизма (потому что большинство из них не хотят, чтобы Нетаниягу оставался премьер-министром).

В этом оптимизме можно также распознать влияние реальности. В марте, на пике «львиного рыка», большинство сторонников правого центра снова стали думать, что Нетаниягу победит на выборах и останется премьер-министром. В апреле можно заметить пике, по всей видимости, из-за осознания того, что «львиный рык» не обеспечил премьер-министру тот тип боеприпасов, с которыми можно выиграть выборы.

Какое значение следует придавать таким данным? Начнем с рекомендации об осторожности. Не стоит преувеличивать их интерпретацию. С другой стороны, принято спрашивать избирателей, кто, по их мнению, победит на выборах, потому что их ощущение имеет влияние в двух аспектах.

Первый аспект — за кого проголосуют. Избиратели предпочитают побеждающую лошадь, и верно, что не каждый избиратель решит предпочесть партию, с которой он не согласен, только чтобы быть в числе победителей, но если есть две партии, идеология которых довольно схожа, и одна выглядит победителем, а другая намечается проигравшей, это вещь, которая может повлиять на выбор.

Второй аспект — голосовать ли вообще. Когда избиратели предполагают, что их лагерь вот-вот проиграет, их склонность голосовать снижается. Они не хотят принимать участие в провале. Они не хотят быть теми, чей выбор оказался неверным. Это может привести их к тому, что они останутся дома.

Так что нет — не следует придавать изменению прогноза далеко идущее значение. Но да — возможно, стоит относиться к нему как к своего рода знаку. Еще рано говорить, является ли это значимым или решающим знаком. Выборы еще далеко, и этот вопрос можно будет задать еще много раз, прежде чем он приведет к более решительному выводу. Но знак — это ведь то, что мы ищем, не так ли? Так вот вам знак (и конечно: если вы еще не играете в прогноз событий «Ха-Мадад», самое время присоединиться. Если предскажете верно, удостоитесь чести — и приза).

В колонке мы опирались на данные и информацию с сайта «Ха-Мадад», на журнал «Science», на публикации в «New York Times» и «Wall Street Journal», на опросы Института политики еврейского народа и на статьи из базы данных «Проект Бен-Йехуда».