Так не управляется государство, так управляется византийский двор

Это было в пятницу днем, 27 февраля. Я гулял со своей спутницей по блошиному рынку и снова и снова слышал вопрос: «Ну, когда это случится?». Это были дни ожидания. Были те, кто полагал, что если я пишу в газете, то владею информацией. У меня её не было. В одном из магазинов собралась небольшая толпа. Молодая девушка, судя по всему, служившая в одном из силовых ведомств, с полной уверенностью заявила: «Сегодня ночью это начнется». И это действительно началось.

Была ли это догадка? Или инсайд? Возможно, она просто читала прессу. «Готовы к атаке» — гласил главный заголовок в «Едиот Ахронот». «Момент истины» — в «Маариве». «США готовятся к удару», — возвещал «Макор Ришон», а «Наготове и на взводе» — «Гаарец». Ультраортодоксальные издания, что примечательно, были гораздо более категоричны. Не было нужды в утечке — достаточно было слушать новости, причем не только израильские, и понимать, что терпение Дональда Трампа на исходе.

Оман все еще выступал посредником в контактах между США и Ираном, и кое-где появлялись сообщения о «прогрессе в переговорах в Женеве». Сегодня уже известно, что эти сообщения были частью дезинформации. Ведь иранцы, как это принято у них в переговорах, водят за нос всех собеседников. Так что прогресс был, но только в сторону атаки.

Была ли утечка на 12-й канал, учитывая, что редакция новостей, включая Йонит Леви, была готова и ждала начала событий? Вполне может быть. Журналисты общаются с высокопоставленными источниками. Вопрос не в том, знают ли они что-то — зачастую знают. В своих репортажах они нередко добавляют фразу: «Это то, что мы можем рассказать сейчас». Именно потому, что источники им доверяют, они могут в фоновых беседах представить реальную картину положения. Даже утверждение авторитетного источника о том, что «никакого прогресса в переговорах нет», подводит к выводу, что всё начнется со дня на день. Любой здравомыслящий человек мог оценить, что это вопрос часов, а не дней. Тот факт, что редакция новостей подготовилась в полном составе, — дело само собой разумеющееся.

Когда фоновая беседа между высокопоставленным источником и журналистом становится запрещенной утечкой и проблемой, требующей расследования? Когда она вредит операции, которая вот-вот начнется, или раскрывает секретные данные. Сведения силового характера в любом случае поступают в цензуру. И никому не нужно было разрешение на новость о том, что вот-вот начнется атака против Ирана — все выпуски новостей в ту пятницу указывали на это.

Биньямину Нетаниягу недостаточно того, что его помощники находятся под следствием. Сейчас есть опасения, что он использует приближенных, чтобы мобилизовать Шабак для препятствования правосудию. Разве пошел бы Бардуго к Зини без ведома Биньямина «я не знал» Нетаниягу? Зачем Бардуго пошел к Зини? Чтобы стереть грань между фоновой беседой, в которой журналист получает информацию для анализа ситуации, не разглашая запрещенных деталей, и новостью или секретным документом, который цензура запретила к публикации. Когда же речь заходит о документе, раскрывающем разведывательный источник у врага, утечка выходит из серой зоны в уголовную, вплоть до подозрения в нанесении ущерба безопасности.

Поскольку мы живем в дни, когда ведется расследование против помощников Нетаниягу, сливших документ, запрещенный цензурой, и поскольку цель была политической, а сам Нетаниягу поспешил похвастаться этой информацией на фоне убийства шести заложников в туннелях Рафиаха, ясно, что «требование расследования» производства Бардуго призвано создать дымовую завесу. Мол, 12-й канал тоже использовал утечку, так почему нет расследования? Как будто речь идет о деле, равнозначном утечке в обход цензуры, искаженной и вводящей в заблуждение, в политических целях, в немецкую газету «Бильд». Так что настоящее дело — это не утечка, которая, возможно, была, а возможно, и нет. Настоящее дело — это попытка втянуть Шабак на политическое поле.

Так не управляется нормальное государство. Так управляется византийский двор.