Так родилось превосходство в воздухе

Когда я услышал поразительные сообщения об ударах ВВС по Ирану, нанесенных в 1500 км от базы приписки, о достижении полного господства в воздухе над огромным враждебным государством, об уничтожении баллистических ракет, пусковых установок и производственных мощностей, я прежде всего поблагодарил Всевышнего за то, что он даровал нам героические и талантливые летные экипажи, преданный наземный персонал и эффективную систему управления.

Затем, погрузившись в размышления, я вспомнил пятницу, 5 июня 1981 года. Мы отправились на длинные выходные с базы ВВС Хацерим, где базировалась моя эскадрилья. Воскресенье было кануном праздника Шавуот, понедельник — самим праздником, поэтому возвращение планировалось только на вторник. Я приехал в Биньямину, в дом родителей, вместе с моей новоиспеченной женой; мы надеялись на приятный и долгий отпуск. Но уже в пятницу после обеда по «тихому вызову» я получил приказ немедленно вернуться на базу. В эскадрилье нас известили о начале операции «Опера» — атаке на ядерный реактор «Осирак» в Ираке.

Несколькими месяцами ранее, узнав об этой операции, я подумал, что кто-то в штабе ВВС сошел с ума или ошибся. Цель и маршрут показались мне безумными. От нашей эскадрильи управления и контроля участвовали два самолета, которые должны были обеспечить раннее обнаружение, помочь в перехвате и, если возникнет необходимость, направить силы поиска и спасения.

Операция стала реализацией решения правительства уничтожить ядерный потенциал Ирака.

Как премьер-министр, Менахем Бегин установил два фундаментальных принципа: первый — когда враг еврейского народа заявляет о намерении его уничтожить, верь ему. Бегин, представитель поколения, пережившего Холокост, с глубоким историческим сознанием, знал, что нельзя игнорировать угрозу. Второе утверждение заключалось в том, что мы не позволим врагу еврейского народа обзавестись оружием массового уничтожения. Это убеждение проистекало из опыта, пережитого еврейским народом в том поколении, и из обязательства перед вечностью Израиля.

После того как дипломатический канал потерпел неудачу, главным образом в отношениях с Францией, поставщиком реактора, а другие действия по сдерживанию ядерной программы Ирака не принесли плодов, Бегин принял решение о начале военной операции. Это было непростое решение. Глава «Моссада» выразил несогласие, его заместитель поддержал с энтузиазмом. Глава АМАН возражал, его заместитель поддержал. Большое значение имела однозначная вера в осуществимость операции со стороны начальника Генштаба Рафаэля Эйтана и командующего ВВС Давида Иври.

Бегин пригласил на заседание правительства как сторонников, так и противников, чтобы они представили министрам весь спектр аргументов. У Бегина было большинство, но он стремился к консенсусу и приложил усилия для убеждения сомневающихся министров. После принятия решения и двух отсрочек миссия отправилась в путь. Две четверки ударных самолетов, самолеты противовоздушной обороны и силы поддержки поднялись в воздух. Это была сложная миссия на пределе запаса топлива; американцы не верили, что полет был выполнен без дозаправки в воздухе, которой у нас тогда еще не было.

Это был первый случай в истории, когда был атакован ядерный объект. У всех участников атаки было чувство причастности к истории. Но я помню ее еще и потому, что она «испортила» нам отпуск на выходные.

Герци Маков — председатель управляющего комитета Центра наследия Бегина.