Там, где бегут от памяти о вас, смерть проявится во всей своей жестокости

По прошествии тысячи дней мы соберем остатки сил и национальной гордости, сметем сухие листья вокруг памятников, мужественно встанем перед лицом погибших и с опущенной головой признаем: мы не смогли добиться для вас справедливости. Мы не возложили ответственность на лидеров, которые бросили вас, не призвали к ответу командиров, игнорировавших предупреждения, скапливавшиеся на их столах месяцами. Мы не создали комиссию, которая детально расследовала бы кровавые пути к самой ужасной резне в нашей истории, и до сих пор не убедились, что подобный кошмар не повторится.

Почти 33 месяца мы не можем вернуться к привычкам, существовавшим до 7 октября: не успев оплакать вас, мы были вынуждены оплакивать новых погибших, и с тех пор непрерывно заняты погребением. Сотни солдат пали с того дня, тысячи новых семей присоединились к вашим, детей убивали рядом с их домами — как раввина в его ешиве, так и молодую женщину в ее машине, а также солдат и гражданских лиц на северной границе. Да, мы вернулись к повседневной жизни — вступаем в брак, растим детей, летаем за границу и ходим на вечеринки, но ваша смерть осталась внутри нас. Она множится на улицах, на дорогах и на поле боя, как эпидемия, от которой не нашли вакцины, как проклятие, лежащее на пороге того, кто решил вытеснить это из сознания.

142 полные недели мы живем без вас, и раны от вашей смерти остаются открытыми. Ни один из архитекторов катастрофы не понес наказания за свою роль в произошедшем. Они продолжают вести кампанию, которая еще не закончилась, бороться за законы, углубляющие забвение, переписывают последние дни вашей жизни, строят новые стены побеждающей идеологии и говорят вслух о создании еврейских поселений в самом проклятом месте на Ближнем Востоке. Некоторые из них набрали или сбросили вес, другие требуют демонтировать мемориалы в вашу честь, часть громко требует продолжения правления, а часть поносит солдат — но никто из них не пришел, чтобы попросить у вас прощения.

Мы не оправились от вашей жестокой смерти и никогда не сможем, как здоровое еврейское общество, оправиться от нее, пока те, кто живет мечом, удерживают власть. Мы продолжим бороться за справедливость. Два года и девять месяцев ваши лица смотрят на нас, безмолвно умоляя расследовать обстоятельства вашей гибели, напоминая, что вы не давали нам разрешения прощать. Мы надеемся, что Государство Израиль скажет вам то, что давно нужно было сказать: это было преступление, которое не предотвратили, библейский провал, полный ужасающих событий, навеки высеченный на лбах членов правительства. Это день, открывший темную главу в нашей истории, момент, который мы не согласимся забыть.

Потому что в месте, которое бежит от памяти о вас — где не только глава Шабак, но и простые граждане вторят ложным сообщениям о «полной победе», свободной от болезненных воспоминаний, смешивая коктейли из выборов и поминальных церемоний, — там смерть проявится во всей своей жестокости. Тот самый неудачливый лидер, который тысячу дней назад втянул нас в самую длинную войну в нашей истории и убедил окружающих, что единственный ответ на резню сотен евреев и захват заложников — это начало войны, в которой падут еще сотни солдат, все еще здесь. Единственные «квитанции», которые он предъявляет, принадлежат армии и силам безопасности; от него нет ничего, что обеспечило бы будущее, отличное от того, которое получили вы.

Мы не оправились от вашей жестокой смерти и никогда не сможем оправиться, пока те, кто живет мечом, удерживают власть, но по прошествии тысячи дней мы обещаем вам: мы продолжим бороться за справедливость. Мы не оставим правду похороненной вместе с вами. Ваша смерть заново определила наш национальный долг, заострила его до неотложной необходимости отправить всех ответственных, до последнего из них, обратно домой, и оставила перед нами — гражданами, которые хотят жить в этой доброй стране, — только один выбор: вечно нести ваши имена.