Те, кто достоин формы, и те, кто ее позорит: две женщины-офицера против двух офицеров в реальности, созданной Бен-Гвиром
На фоне тяжелых процессов, которые министр Итамар Бен-Гвир инициировал в правоохранительных органах, в последние недели стало очевидно, кто сохранил верность ценностям, а кто подвергся разложению. С одной стороны — героические женщины-офицеры, отстоявшие свою честь, а с другой — офицеры, подозреваемые в продаже принципов ради карьеры.
«Бен-гвиризация» в полиции и ШАБАС, как мы уже неоднократно подчеркивали, является самым тяжелым явлением, которое знали эти организации с момента своего основания. Речь идет не только о том, что полиция и ШАБАС — от рядовых сотрудников до высокопоставленных ницавов — подчиняют себя политическим прихотям министра.
Это не только заискивание перед министром в рамках культа личности, включающего постыдную явку на его день рождения. Проблема в том, что этот министр — осужденный преступник, радикальный каханист, объект оперативного интереса «Шабака», которого ЦАХАЛ не захотел призывать. Министру позволяют выходить за рамки полномочий, вмешиваться в оперативную деятельность и расследования, и никто не смеет возразить.
Эта скверная реальность предоставила нам в последние недели возможность увидеть четырех офицеров. С одной стороны — двое мужчин, ставших печальным и опасным выражением этого процесса: комиссар ШАБАС Коби Яакоби и бывший начальник Центрального подразделения (ЯМАР) округа Иудеи и Самарии Авишай Моалем. С другой стороны — две отважные женщины-офицера, ницав-мишне Рути Хауслих и рав-пакад Ринат Сабан, внушающие надежду в этой мутной реальности.
Позавчера произошли две знаковые истории. Хауслих получила свое звание после того, как министр долгое время его замораживал. Он подписал приказ лишь после судебного разбирательства, осознав, что проиграет, как и в случае с Ринат Сабан. Звание Сабан министр также блокировал под ложными предлогами из-за ее «греха» — работы следователем по «делам тысяч».
Сабан не сдалась, мужественно предстала перед министром в суде и нанесла ему сокрушительное поражение. Хауслих, представлявшая полицию на заседаниях в Кнессете, также победила его в борьбе за свое право на продвижение по службе. Их стойкость — это не только отстаивание личных прав, но и важнейшая общественная борьба за сохранение следственного и разведывательного управления как оплота верховенства закона.
Героем параллельной истории стал ницав-мишне Авишай Моалем. Он, согласно подозрениям, был готов продать свои ценности ради продвижения до звания тат-ницав. Моалем подозревается в том, что согласился на просьбу не арестовывать подозреваемых в еврейском терроре в обмен на повышение. Доказательства его согласия на просьбы бывшего главы штаба Бен-Гвира, Ханамеля Дорфмана, весьма весомы.
В последние дни Аяла Хасон на канале «Кан 11» транслирует анонсы интервью, в котором офицер в форме заявляет: «Мне сшили дело, на миллион процентов. Тот, кто сшил мне дело — это глава «Шабака», начальник еврейского отдела, государственная прокуратура». Я освещаю правоохранительную систему более четверти века и не сталкивался с тем, чтобы офицер в форме так отзывался о ведомствах, в которых работает. Моалем явился на интервью лишь после того, как был пойман на позоре, и теперь присоединился к кампании «машины яда» против правоохранительных органов.
Генеральный инспектор полиции принял участие в обоих событиях. Он оказал Хауслих заслуженное уважение и жестко отреагировал на интервью Моалема. Его приближенные заявили, что «Генеральный инспектор крайне серьезно относится к интервью, и рассматриваются дисциплинарные меры. Инцидент не пройдет без реакции».
Второй офицер, позорящий свою форму и организацию, — комиссар ШАБАС Коби Яакоби. Через своего адвоката Ури Корба он ведет кампанию, чтобы помешать Юридическому советнику подать против него обвинительное заключение. Яакоби — тот, кто раскрыл Моалему информацию о ведении против него тайного расследования.
Согласно линии защиты Яакоби, он якобы не знал, что речь идет об уголовном расследовании, а полагал, что это проверка отдела безопасности (ЯХБАМ) или полиграф. Однако стенограмма разговора, опубликованная Авишаем Гринцайгом, говорит об обратном: Яакоби просит соблюдать секретность и предупреждает Моалема не говорить об этом Лиору Абудрахаму, который предоставил информацию. Это доказывает, что Яакоби осознавал серьезность данных.
Независимо от исхода уголовных дел, Яакоби и Моалем являются воплощением коррупции. Они — наглядное выражение колоссального ущерба, нанесенного организациям за время каденции Бен-Гвира. Когда новое руководство приступит к восстановлению полиции и ШАБАС, ему стоит включить истории этих двух женщин-офицеров и двух мужчин в образовательные программы, чтобы показать, как офицеры должны вести себя, а как — нет.
