Трамп должен реализовать свои угрозы, а не попадать в ловушку истощения

«Регион превратится в ад для наших врагов, если атаки на иранскую инфраструктуру расширятся», — заявил в воскресенье Ибрагим Зульфакари, официальный представитель высшего оперативного штаба вооруженных сил Ирана. Он озвучил эти угрозы еще до жесткого предупреждения президента Дональда Трампа о том, что «вторник станет днем электростанций и мостов в одном пакете», если Ормузский пролив не будет открыт.

Менее чем за сутки до истечения ультиматума американского президента шансы на соглашение между Вашингтоном и Тегераном выглядят призрачными. Публичная риторика не всегда отражает закулисные переговоры, но на этот раз гнев кажется подлинным, а дистанция между сторонами — огромной. Впрочем, ничто не окончательно, и изменения на 90-й минуте случаются. Обмен угрозами и оскорблениями, вероятно, лишь заставил посредников использовать остатки времени, чтобы предотвратить эскалацию. На данный момент Тегеран продолжает демонстрировать воинственную и бескомпромиссную линию.

Иллюстрацию царящих там настроений можно было найти в резкой критике, направленной в адрес бывшего министра иностранных дел Ирана Мохаммада Джавада Зарифа из-за его примиренческого подхода. В статье, опубликованной в конце недели в журнале Foreign Affairs, он предложил стремиться к всеобъемлющему мирному соглашению с США и изложил формулу прекращения войны, включающую ограничения на ядерную программу и открытие Ормузского пролива в обмен на смягчение экономических санкций. Реакция не заставила себя ждать: на нескольких митингах в Тегеране были сожжены его фотографии, а приближенные к режиму призвали предать его суду по обвинению в государственной измене.

Главы режима в Тегеране осознают высокую цену, которую Иран уже заплатил и продолжает платить за свое упрямство. Вместе с тем, по их оценке, время работает против Дональда Трампа гораздо сильнее, чем против них самих. По их логике, война на истощение заставит Вашингтон проявить гибкость и в конечном итоге приведет к уступкам, которые не только обеспечат выживание режима, но и избавят его от экономической удавки. Чтобы сохранить шансы на такой исход, они готовы продолжать платить высокую цену.

Иранская стратегия заключается в изматывании США и их партнеров через контроль над Ормузским проливом, влияние на мировой энергетический рынок и продолжение ракетных обстрелов Израиля и стран Залива. Параллельно режим пытается добиться тактических успехов, извлекая выгоду из осложнений в рядах противника и усиливая разногласия вокруг войны с помощью психологического давления.

При этом представители режима внимательно следят за ситуацией внутри страны. Они продолжают инвестировать в укрепление «сознания победы», ограничивают поток информации и усиливают внутренний надзор, чтобы предотвратить попытки свержения власти.

Чего хочет Дональд Трамп? Сообщения его представителей, как и его собственные заявления, довольно ясны. Он стремится к соглашению, которое закрепит впечатляющие военные успехи и оформит победу.

Дональд Трамп осознает, что любое соглашение с нынешним режимом — это не только отказ от стремления к его свержению, но и предоставление ему легитимности и ресурсов для усиления. По всей видимости, он также предполагает, что пока этот режим существует, он не изменит своих амбиций. Напротив, нынешняя война лишь дает ему оправдание для развития военного атома, и он не пожалеет усилий для достижения этой цели.

Куда движутся дела? Не будет рискованной ставкой предположить, что в ближайшие сутки посредники предложат Дональду Трампу продлить ультиматум. Возможно, для этого они представят дополнительные «подарки» в виде временных послаблений в Ормузском проливе, которые Тегеран готов предоставить, чтобы купить время. Это очередной шаг к поимке Дональда Трампа в ловушку истощения, и остается надеяться, что он на это не пойдет.

Вторая возможность — готовность иранцев к короткому прекращению огня, но на их собственных условиях, когда Ормузский пролив остается под контролем Тегерана. Прекращение огня будет представлено как окно для обсуждения постоянного урегулирования. В такой ситуации переговоры будут вестись, когда Иран освобожден от военного давления и удерживает козырную карту. Следует полагать, Дональд Трамп не ответит на такое предложение.

Третья возможность — эскалация военного давления: переход от селективных атак к ударам по национальной инфраструктуре. Сигналы в этом направлении были даны в ходе последних операций Израиля и США, и именно на это указывают слова Дональда Трампа. Можно предположить, что использование этого пути будет дозированным и контролируемым, с оставлением открытой двери для политических переговоров. Это может происходить в рамках многоэтапного процесса с сокращением временных интервалов между этапами.

Этот сценарий может иметь неоднозначные последствия для иранского общества. С одной стороны, он может ускорить гражданское восстание, с другой — сплотить ряды перед лицом разрушения государственных инфраструктур. В такой реальности США и Израилю придется приложить особые усилия для направления местной энергии на свержение режима.

Не отказываться от свержения режима

С точки зрения Израиля, его стратегическое положение сегодня несравненно лучше, чем накануне войны: стратегические возможности Ирана получили тяжелый удар, стабильность режима пошатнулась, а Израиль продемонстрировал миру свою мощь, позиционировав себя как ведущего стратегического партнера США, а не как подопечного.

И все же, по правде говоря, фундаментальные изменения в Иране произойдут только тогда, когда режим аятолл завершит свой путь. Без этого все достигнутое может оказаться временным.

Поэтому ни в коем случае нельзя отказываться от этой цели. Какую бы альтернативу ни выбрал президент Дональд Трамп, интерес Израиля заключается в сохранении санкций против режима — именно это выведет массы против него. Так мы гарантируем, что нынешняя кампания станет еще одной вехой в деградации режима на пути к его падению, которое, даже если задержится, обязательно наступит.