Травма 7 октября и место арабского языка в израильском обществе
Очевидно, что события 7 октября стали травматическим триггером, связанным в том числе с арабским языком. До сегодняшнего дня в Израиле к нему зачастую относятся как к «языку врага». Однако, если бы арабский был органичной частью нашего общественного пространства, преодоление этой травмы могло бы пойти по иному пути.
До того момента, как начало казаться, что израильская общественность окончательно измотана бесконечными медийными бурями, делящими её на лагеря «за» и «против», разразился скандал вокруг слова «иншаалла», который отказывается утихать.
Несколько недель назад ведущая «Решет 13» Люси Ахариш вызвала резкую реакцию части еврейской общественности, призвав арабских граждан Израиля принять участие в голосовании. Однако суть претензий заключалась не в самом призыве — ведь в ходе последних предвыборных кампаний левый лагерь вкладывал огромные средства в мобилизацию арабского сектора. Сокрушительным оказалось именно произнесение слова «иншаалла» с характерным арабским акцентом и особым выделением слова «Аллах».
Это высказывание спровоцировало волну протестов под домом Ахариш, где она проживает с супругом и сыном, и вновь обострило раскол в социальных сетях. По всей видимости, именно тот факт, что Ахариш является неотъемлемой частью израильского общества — она замужем за актером Цахи Халеви и в прошлом зажигала факел на государственной церемонии — вызвал столь бурное возмущение. Хотя многие отрицали, что причина кроется в самом слове, очевидно, что именно произношение стало триггером для общественной реакции.
Когда это началось на самом деле
После 7 октября, как свидетельствуют многие израильтяне, арабский язык стал восприниматься как элемент, вызывающий травму. Язык, который еще несколько десятилетий назад был привычен для значительной части еврейского населения, превратился в символ террора, олицетворяющий исключительно насилие и страх. Но стал бы он таким триггером без многолетнего сионистского проекта по его искоренению из пространства, которому он принадлежал всегда?
В рамках политики «говори на иврите», проводившейся в первые десятилетия после основания государства, уничтожались все языки, но арабский — особенно. Руководителям страны было важно стереть арабский из уст тех, кто говорил на нем веками. Это было частью процесса стирания культурного наследия, которое привезли с собой евреи из арабских стран. Ашкеназский истеблишмент создал ситуацию, при которой владение арабским языком стало ассоциироваться с культурной неполноценностью и вызывало чувство стыда даже у последующих поколений.
Стыд за использование арабского языка стал инструментом политики, приведшей к исчезновению уникальных диалектов, на которых говорили еврейские общины Ближнего Востока и Северной Африки, выражая тем самым свое богатое культурное и идейное наследие.
Истеблишмент МАПАЙ, регулировавший социальные отношения, руководствовался не только предрассудками, но и реальным опасением, что государство станет «слишком ближневосточным», а сам истеблишмент утратит влияние на культуру. Поэтому прилагались все усилия, чтобы предотвратить связи между евреями — выходцами из арабских стран и арабами, жившими в Эрец-Исраэль.
Такая межарабская связь могла бы наделить новых иммигрантов чувством дееспособности и позволить им использовать свои навыки для занятия ключевых государственных постов. Однако руководству было важно сохранить контроль и сделать восточных евреев (мизрахим) полностью зависимыми от системы. Так арабский язык естественным образом был помечен как «камень преткновения».
Позже подразделения военной разведки, опиравшиеся на знание выходцами из восточных общин арабского языка и культуры, придали им определенное доминирование. Они занимали многие должности и стали значимым активом для своих подразделений.
Но по мере развития разведслужб произошло значительное снижение числа мизрахим в этих частях. Все больше ашкеназов начали изучать арабский язык в школе в качестве подготовки к службе, в то время как молодые мизрахим все меньше слышали его дома и реже направлялись в разведку. Арабский язык постепенно исчезал: от четверти говорящих в первом поколении до всего лишь одного процента в третьем.
Согласно данным Института Ван Лира от 2015 года, лишь 10% евреев заявляют о знании арабского, и только считанные проценты умеют на нем читать. Исследование ассоциации «Сикуй» от 2018 года показало, что 8,6% евреев старше 20 лет владеют арабским, и лишь 1,6% приобрели эти знания в школе. В подавляющем большинстве учебных заведений нет специализации по арабскому языку. Параллельно заметна тенденция, при которой арабы в Израиле всё меньше говорят на иврите, а взаимодействие между двумя общинами значительно сократилось.
Часть еврейской истории
Язык — это культура, знание и личный ресурс, помимо того, что он является средством коммуникации. Очевидно, что 7 октября создало глубокую травму, но если бы арабский был частью общественного пространства, в котором мы живем, преодоление этой травмы могло бы пойти по иному пути. Постоянный конфликт не обязан был порождать враждебность евреев к самому языку.
До сегодняшнего дня в Израиле к арабскому относятся как к «языку врага», но это наш язык — язык восточных евреев, наших родителей и семей. Даже Рамбам писал по-арабски, а раввин Овадия Йосеф слушал песни на этом языке. Утрата арабского языка на Ближнем Востоке превращает нас из коренных жителей, коими мы являемся, в «гостей» в этом регионе, в европейских колонизаторов. Незнание языка — это своего рода инвалидность, которой мы, в своей гордыне, иногда даже гордимся.
