Тряпка Европы

Около десяти дней назад европейские страны подписали «Кишиневскую декларацию» — документ, предлагающий более жесткую интерпретацию миграционной политики. Он подчеркивает суверенное право государств защищать свои границы, упрощает депортацию нелегалов и поддерживает создание центров возвращения за пределами Европы. Именно сейчас, когда Франция, Италия, Испания и другие страны Союза начинают принимать меры против мусульманского мигрантского населения, они буквально бурлят от гнева на Израиль. Европейские столицы обязаны выразить отвращение к видеоролику, опубликованному министром национальной безопасности Итамаром Бен-Гвиром, и к нашему «аморальному» поведению по отношению к участникам «гуманитарной» флотилии в Газу.

Многие израильтяне убеждены, что изменения, через которые проходит Европа, должны приблизить европейцев к израильским позициям. Они полагают, что чем больше Европа будет тревожиться за свои границы и идентичность, тем лучше она поймет израильскую реальность. С их точки зрения, Европа наконец-то начинает сталкиваться с вопросами, с которыми Израиль живет уже долгие годы. Но произойдет ровно обратное: чем менее уверенной в своей идентичности и более жесткой в своей политике по отношению к мусульманским мигрантам будет становиться Европа, тем сильнее она будет обострять критику в адрес Израиля, чтобы очистить свою совесть.

Израиль становится не просто страной, которую критикуют, а психологическо-культурным инструментом. Своего рода «моральным другим», на которого Европа может проецировать все свои страхи и противоречия.

Со времен Второй мировой войны Европа строила свою идентичность вокруг отрицания старого национализма. Новая Европа хотела быть противоположностью континента, который сам себя разрушил. Меньше национальных границ, меньше национальной мощи, меньше национальной идентичности, меньше национальной валюты — и больше универсализма и прав человека. На протяжении десятилетий европейцы убеждали себя, что национализм разрушил их мир, и поэтому следует стремиться к союзу, который приведет к рождению нового европейского человека — морального, человеколюбивого и ненавидящего войны. Однако сейчас реальность разрушает эту иллюзию, и Европа говорит о контроле границ, о депортации, о суверенитете и о культурной защите.

Именно поэтому Израиль становится для Европы полезнее, чем когда-либо. Он позволяет ей проводить моральное самоочищение. Современный европеец может сказать себе: «Верно, и у нас сегодня говорят о границах и депортации, и у нас усиливаются национальные концепции, но, по крайней мере, мы — не Израиль». Чем больше сама Европа приближается к позициям, которые она раньше осуждала, тем больше она нуждается в том, чтобы представлять Израиль более экстремистским, чем она сама. Поэтому критика Израиля не ослабевает, когда Европа меняет курс. Напротив, она только обостряется.

В этом и заключается объяснение эмоциональной силы, сопровождающей каждую бурю вокруг Израиля. На этот раз это видеоролик Итамара Бен-Гвира, который воспринимается как преступление против человеческих ценностей, а не как локальная политическая провокация на Ближнем Востоке. Кадры унижения участников флотилии немедленно стали для Европы возможностью убедить себя в том, что она «не ненавидит арабов». Критика Израиля — это европейский психологический механизм, позволяющий справляться с внутренним противоречием. С одной стороны, Европа начинает понимать, что мир, о котором она мечтала, на самом деле не существует, а с другой — ей все еще необходимо видеть себя просвещенной, гуманистической и моральной.

Европа на самом деле не хочет понимать Израиль, потому что такое понимание заставит ее признать, что она сама начинает сталкиваться с теми же вопросами, от которых пыталась убежать на протяжении десятилетий: имеет ли право государство защищать свою идентичность, важны ли по-прежнему национальные границы и можно ли поддерживать либеральное общество без четких культурных границ?

Это очень сложные вопросы для новой Европы, и гораздо проще превратить Израиль в символ всего того, чем быть нельзя. Поэтому израильтяне, ожидающие, что Европа наконец-то их поймет, могут быть сильно разочарованы. Европа, возможно, начинает меняться, но именно из-за этого она может нуждаться в Израиле еще больше. Не как в зеркале, в котором она узнает себя, а как в тряпке, которой европейская совесть будет себя отмывать.