Цади Царфати: «Я не знаю, что такое любовь»
В свои 85 лет легендарный режиссер Цади Царфати продолжает активно работать, не оставляя места для отдыха. В откровенном интервью он признался, что одиночество стало его осознанным выбором, а театр — главной любовью всей жизни.
Даже в 85 лет Цади Царфати продолжает жить в бешеном ритме. Он режиссирует крупнейшие постановки страны и остается неизменным судьей популярного шоу «Певец в маске». В недавнем выпуске программы «Офира и Охана» режиссер в беседе с Офирой Асаяг рассказал о том, почему не умеет отдыхать, как нашел гармонию в одиночестве и почему считает, что в его жизни не было места любви.
Кажется, что слово «отдых» отсутствует в лексиконе Царфати. «Я не отдыхаю, просто не умею иначе, — признается он. — Если я остановлюсь, у меня будут неприятности. Да, я устаю, но стоит мне оказаться здесь, как энергия возвращается. Это очень интересно, мне никогда не бывает скучно».
На вопрос о том, комфортно ли ему в одиночестве, Цади отвечает утвердительно: «Да, я люблю одиночество». А на уточнение ведущей, не хочется ли ему любви, режиссер делает неожиданное признание:
«Я не знаю, что это такое. Сегодня я понимаю, что у меня ее не было. Если бы я хотел этого сейчас? Понятия не имею».
Когда Офира признается, что эти слова ранят ее сердце, Царфати философски замечает: «Это нормально. Театр заполнил всю мою жизнь. По-моему, совмещать карьеру и личную жизнь почти невозможно. Люди, которые выбирают путь успеха, всегда платят свою цену. И я, безусловно, ее плачу».
Вскоре состоится концерт, посвященный творческому пути режиссера, через чьи руки прошли сотни артистов. Однако сам Цади остается сдержанным: «Я не знаю, что сказать, я ничего не жду — это я усвоил в нашей профессии. Она очень жестока: люди исчезают, периоды сменяют друг друга. Люди меняются, и я тоже изменился».
На вопрос о том, к кому он обращается за помощью в трудную минуту, Царфати отвечает:
«У меня есть две сестры и племянник, в котором я вижу своего рода сына. Я ни от кого не жду заботы — я обеспечен и справляюсь сам».
Вспоминая себя 30-летнего, режиссер отмечает, что тогда его терзали внутренние конфликты и вопросы идентичности. «Я уходил из театра, немного терял себя. Когда я сошел со сцены, я перестал быть зациклен на собственной персоне. Я не думал, что стану режиссером, о котором говорят, — я думал, что бегу из этого мира, но случайно вернулся в него».
В завершение беседы Царфати выразил обеспокоенность состоянием современной культуры: «Это должен быть свободный мир, где можно выходить на сцену с чем угодно. Когда звучат разговоры о закрытии «Галей ЦАХАЛ» или какого-то конкретного театра, становится ясно: кто-то сверху хочет контролировать культуру, а это ни к чему хорошему не ведет».
