Целая страна в заложниках у «закона о хамце»

Через несколько дней больницы по всей стране будут готовы к Песаху. Кухни заменят, меню обновят, а общественные пространства адаптируют — это привычная часть израильской рутины.

Трудно поверить, что всего три года назад тема квасного (хамец) в больницах ввергла страну в политический кризис. Правительство перемен распалось, а пришедший ему на смену кабинет поспешил принять закон, который с гордостью носил одно из самых странных названий в истории нашего законодательства: «Закон о хамце».

Когда реальность максимально далека от подобных споров, поразительно вспоминать, как правительству удалось создать национальный кризис вокруг проблемы, которой не существовало. Не вокруг безопасности, не вокруг стоимости жизни и не вокруг статуса Израиля в мире, а вокруг хамца. Столь базовый вопрос, как право навещать родственников в больницах и приносить домашний суп, в одно мгновение стал одной из самых острых тем — той, что обрушивает правительство, порождает законодательство и доходит до Верховного суда.

Чтобы понять абсурдность этой истории, нужно вернуться в апрель 2022 года, когда Идит Сильман искала свой путь в «Ликуд» и объявила о выходе из коалиции. Этому политическому и циничному шагу дали официальное объяснение: «нанесение ущерба еврейской идентичности государства», хотя никакой реальной революции не происходило. Больницы в Израиле годами функционировали в условиях баланса между соблюдением кашрута и правами пациентов, а Верховный суд уже постановил, что обыски в сумках посетителей для обеспечения такого запрета недопустимы.

Но в политике не нужна реальная проблема, чтобы создать кризис — нужен нарратив. И так, в течение нескольких дней, еда, которую люди приносили в больницы в Песах, стала политическим триггером. С формированием нового правительства кризис получил законодательную форму: «Закон о хамце». По всей видимости, это была техническая поправка, позволяющая директорам больниц устанавливать политику в отношении хамца. На деле — прозрачная попытка обойти решение Верховного суда, не заявляя об этом прямо.

Так родился закон-гибрид: он стремится запретить, но не способен обеспечить исполнение; он создает ненужное принуждение, избегая при этом столкновения с его последствиями. Иск в Верховный суд не заставил себя ждать, и мы в организации «Свободный Израиль» были среди тех, кто возглавил его — во имя принципа свободы и права на частную жизнь. Значимым моментом стало присоединение к нам профсоюза охранников, которые прямо заявили, что не станут «полицией кашрута», копающейся в сумках людей на входе.

Даже без организованного принуждения ущерб начал просачиваться на места. Случай в больнице «Ланиадо», где беременной пациентке из группы риска отказали во входе из-за найденной в сумке вафли, наглядно продемонстрировал, к чему ведут дела, когда создается туманный закон вокруг заряженной темы.

Возникает вопрос, который каким-то образом исчез на протяжении всего пути: какую проблему этот закон пытался решить?

Прошло три года. Общественность продолжает приносить кастрюли с хамином или куриным супом госпитализированной бабушке, и шум вокруг проноса хамца в Песах утих. Гора родила мышь, и драма, из-за которой пало правительство, затихла слабым отголоском. Этот закон родился не из потребности в регулировании, а из интереса.

Автор — общественная активистка и пресс-секретарь движения «Свободный Израиль».