«У кинкеров есть приятное беспокойство, которое меня очаровывает»
Доктор Итамар Коэн познакомился с британской культурой кинка через пациентов во время работы в Лондоне. Он полагает, что кинк — это способ исследовать неразрешенные области нашего детства, однако подчеркивает, что это ни в коем случае не может заменить профессиональную психологическую терапию.
«Кинк — это слово на голландском языке, означающее некое трение или определенную шероховатость. То есть кинк — это своего рода трение, нечто шероховатое, что не проходит гладко», — говорит доктор Эяль Замир, исследователь в Институте исследования мозга «Саголь» при Тель-Авивском университете, доктор клинической психологии и лектор, выступающий с популярной лекцией «Психология кинка».
Как человек может узнать, в чем заключается его кинк? «Если мы рассматриваем секс как внутренний театр, то нам нужно искать, где находится наше внутреннее трение. Где в нашей истории есть то или иное психологическое напряжение, на которое, если мы нажмем на газ, оно превратится в нечто кинковое? Например, если я спрошу, какая поза самая "ванильная", вы скажете "миссионерская". Но для человека, которого интимность пугает и вызывает тревогу, именно она создаст больше всего трений. Не зря существуют исследования, показывающие, что люди с избегающим типом привязанности предпочитают догги-стайл».
«Есть отличная книга The Erotic Mind доктора Джека Морина, где он рассказывает, как многие кинки укоренены в эмоционально интенсивных переживаниях детства или ранней юности, и в этом много логики.
Чувства, которые мы испытываем в настоящем — стыд, вина, страх, но также и экстаз — это интенсивные эмоции, чаще всего связанные с формирующими событиями прошлого. Мы помним их очень хорошо, потому что в те моменты выделялось много дофамина, помогающего создавать сильные воспоминания. Если я чувствую стыд и вину по отношению к специфическому влечению, возможно, источником является интенсивное возбуждение, испытанное в молодом возрасте, а кинк — это особый способ, позволяющий прикоснуться к этим ощущениям. Будучи взрослым человеком, который может устанавливать границы, я могу посещать эту здоровую тревогу, рассматривая её как свою эротическую историю».
Что такое «здоровая тревога»?
«Обучение всегда происходит вне зоны комфорта», — объясняет он. «На психологическом языке это называется зона ближайшего развития — своего рода "свит-спот". Слишком легкая задача наскучит, слишком сложная — заставит отпрянуть. Но место чуть за пределами наших возможностей — это зона здоровой тревоги, которая полезна для развития.
В этом состоянии возможна конверсия телесного возбуждения — тревоги или страха — в сексуальное возбуждение. Поэтому в кинке необходимо огромное доверие к партнеру. Должно быть обрамление: начало, середина и конец, а у участников — постоянная возможность контроля и право сказать: "Стоп". Я могу выйти из игры с помощью кодового слова, которое даст понять другой стороне, что пора прекратить».
Одна из ключевых теорий, которую психологи связывают с этим явлением, — теория привязанности Джона Боулби. Он утверждал, что первичная эмоциональная связь между младенцем и опекуном составляет краеугольный камень психического развития. Качество этой привязанности — надежное, тревожное или избегающее — формируется в раннем детстве.
«Есть интересные исследования, проверяющие соответствие между стилем привязанности и кинком», — говорит доктор Итамар Коэн. «Тревожный человек постоянно задается вопросом: любят ли меня? Достоин ли я любви? Его способ справляться с этим — поиск близости к источнику, который он боится потерять. У избегающих же тревога низкая, потому что они быстро делают шаг назад, им нужно пространство. Когда смотрят на кинк, замечают, что люди с тревожной привязанностью чаще комфортнее чувствуют себя в роли подчиненного, а избегающие — в роли доминирующего. Те, чья привязанность надежна, обычно любят быть в "свитче", переключаясь между ролями. Исследования показывают, что люди, открытые для кинка, обычно обладают высоким уровнем открытости к опыту, что сопровождается психологическим благополучием».
Прикоснуться к боли
Доктор Итамар Коэн — клинический психолог, прошедший подготовку в Лондоне. С миром кинка он впервые столкнулся через своих британских пациентов. «Люди думают, что Берлин — столица кинка, но это ошибка. Лондон настолько велик, анонимен и мультикультурен, что, на мой взгляд, является настоящей Меккой кинка.
Как терапевт я заметил, что у людей из мира кинка есть особая радость жизни и приятное беспокойство. Они очень открыты к опыту, любят бурю неопределенности. Когда мы переходили к деталям, они рассказывали, как через кинк им удается прикоснуться к различным ранним эмоциональным болям.
Например, у меня был пациент, избегавший интимности. Я обнаружил, что, беря на себя роль доминирующего, он мог дозировать близость и контролировать дистанцию. По мере того как через кинк он чувствовал себя увереннее, его партнерша становилась для него все более значимой фигурой, пока они не смогли даже поменяться ролями. Это живой пример того, как можно проработать ранние травмы через заряженную игривость. Но важно подчеркнуть: кинк — это не терапия! Я не говорю пациентам: "Я покажу тебе, что делать в сексе, чтобы решить проблемы из детства". Это совсем не то».
По его словам, кинк невозможен без четкого, восторженного и постоянно обновляемого согласия. «В этом мире существуют жесткие культурные правила, призванные оберегать людей, ведь это пространство, где мы можем быть очень уязвимыми. Способность наслаждаться кинком — это способность проявлять уязвимость. Чем больше рамки оберегают меня, тем больше я могу дать волю своему сексуальному влечению и позволить ему выйти наружу аутентичным способом, потому что я защищен».
