У заседаний кабинета министров нет такой явки

Скажите «мазл тов»! Вчера ваш министр национальной безопасности отпраздновал день рождения. Не просто день рождения, а целое торжество! По крайней мере, одно такое мероприятие в этом году состоялось. Список приглашенных напоминал заседание Генштаба правоохранительной системы: генерал-майоры (ницавим), высокопоставленные офицеры, представители ШАБАС, пожарной охраны, политики, министры и инфлюенсеры из соцсетей, которых полиция не раз задерживала. Все были там. На частной вечеринке. У заседаний кабинета министров нет такой явки.

Представьте на мгновение одного генерал-майора перед тем, как он решит, стоит ли приходить. Он сидит дома и смотрит на приглашение, в котором к тому же допущена постыдная орфографическая ошибка на английском языке. Но это самая незначительная деталь того, что произошло вчера. С одной стороны, ему ясно, что это выглядит нехорошо: неэтично, не по-государственному, не сохраняет здоровую дистанцию между политикой и правоприменением. С другой стороны, он понимает, что произойдет, если он не придет. Повышение уже не будет стоять на повестке дня. Он может обнаружить себя бегающим по судам, пока не добьется вожделенной должности. Система, в которой присутствие на вечеринке становится тестом на лояльность — это уже не вопрос дурного вкуса. Это вопрос стертой черты. И история об одном торте рассказывает, куда идет наша страна (в форме виселицы).

Десятки тысяч полицейских на местах, те, кто действительно работает, заслуживают иного. Им нужно командование, которое смотрит им в глаза, а не вверх. Им нужна государственность, которую не путают с близостью к власти. Чиновники должны заниматься своей повседневной работой, а не тем, сколько сахара кладут в торт в виде виселицы, потому что полиция не должна быть другом министра. Она должна принадлежать общественности. Всем.

В тот момент, когда высокопоставленные офицеры приходят на такое мероприятие наряду с политическими активистами, что-то трескается. Не только внешне, но и в самом основании. И здесь начинается действительно большая проблема. Потому что это не заканчивается фотографией или мероприятием. Это просачивается в приказы, в свободу суждения, в то, как молодой полицейский понимает, чего от него ожидают: придерживаться ли закона или следовать духу, идущему сверху? Проявлять ли профессиональное суждение или считывать политическую обстановку?

И тогда мы спрашиваем себя, почему улицы истекают кровью, почему растет насилие и почему нет управляемости. Но управляемость начинается не с дополнительной силы или очередной речи. Она начинается с личного примера, с красных линий. С понимания того, что есть места, куда не приходят, даже если генеральный инспектор полиции разрешил. Потому что когда командиры заняты тем, чтобы угодить политикам, кто занят тем, чтобы угодить закону? И когда закон становится опцией, а не якорем, общественность чувствует это первой — в уровне безопасности, в доверии, в способности верить, что кто-то управляет этой историей без посторонних интересов.

Десятки тысяч полицейских на местах, те, кто действительно работает, заслуживают другого. Командования, которое смотрит им в глаза, а не вверх. Государственности, которую не путают с близостью. Чиновников, которые занимаются своей повседневной работой, а не тем, сколько сахара кладут в торт в виде виселицы. Системы, которая понимает, что ее сила проистекает из доверия общественности, а не из близости к министру. И это доверие не ломается в один момент. Оно стирается медленно. С еще одним приглашением, с еще одним визитом, с еще одним тортом, который символизирует именно то, что мы стараемся не видеть. Это не история о дне рождения. Это событие, на котором свечи горят, но границы тают.