Учение Дери и его награда

Лев, находящийся рядом с Нетаниягу, разгуливает вне клетки, и он беспокоен. Его жизнь как привилегированного лидера группы меньшинства в политическом зоопарке протекала по привычке, пока он отправлял детей других матерей в бой, из которого они не вернулись, в своей должности члена военно-политического кабинета. Но как только война закончилась, а он не выполнил свое обещание принести своим избирателям долгожданный закон о призыве, он понял, что начинает расплачиваться голосами и терять мандаты.

Его превентивная атака ожидаемо появилась с наступлением лета — того времени года, когда можно направлять разгоряченных подростков на перекрытия дорог, за несколько недель до больших собраний в «Дни трепета», в узком промежутке, закрывающемся в 17-е тамуза. И даже если это выглядело направленным против его молодого и жаждущего голосов соперника Бен-Гвира, всё это было задумано лишь для того, чтобы сильно ударить по лицу государства.

Уже много лет он комфортно скользит в экзистенциальных конфликтах, вступает в коалицию с теми, кто публично нарушает субботу и ест запрещенную пищу, сидит в святая святых безопасности и поддерживает уклонистов. Он представляет сефардскую альтернативу, которая на самом деле является имитацией ашкеназской элиты: придерживается левых взглядов — «книга вместо меча», избегает войн и не стремится к захвату земель, но живет в кармане правого блока.

Он гордый отец и политик, имеющий связи с высокопоставленным управляющим в Еврейском национальном фонде (Керен Каемет ле-Исраэль), и взволнованный дедушка трех внуков, на которых выписаны ордера на арест за дезертирство со службы в армии. Дери давно не заботит, что он противоречит сам себе. Он находится на вершине пирамиды и шепчет на ухо премьер-министру даже без должности старшего министра. Когда утихли все Дермеры и Орихи, только он остался рядом с Нетаниягу.

Дери продолжает играть по старым правилам, существовавшим до 7 октября, когда еще было приемлемо вести себя как жертва чего-либо. В кармане его партии — огромные бюджеты для образовательных учреждений и ешив, по правительственным канцеляриям хорошо расставлены мелкие и крупные функционеры, а в его распоряжении — бесчисленные связи в частном и государственном секторе. Он хранит верность позиции преследуемого истеблишментом: «Я решительно протестую против ордеров на арест, выданных в отношении тысяч изучающих Тору в Израиле, включая моих внуков, которыми я горжусь», — написал он на этой неделе, словно напоминая себе о прошлом — до того, как был избран представлять власть.

«Всё это проистекает из прихоти политиков и юридического советника правительства, в попытке свергнуть правительство», — добавил он и заключил: «Это позор и стыд для Государства Израиль, что так преследуют изучающих Тору. Я и мои соратники действуем изо всех сил, чтобы остановить эти политические аресты и урегулировать статус учащихся ешив».

В нормальном государстве именно женщины ШАС воздержались бы от голосования за нее, или начальник Генштаба и глава Шабак, которые отказываются сидеть в одном кабинете с тем, кто прямо призывает нарушать их приказы. Среди вариантов очернить, опозорить и атаковать стража закона или признать, что такого урегулирования нет и не будет, Дери выбрал, как последний бунтарь, более популярный и удобный путь — как будто в мире не было сказано, что тот, кто позорит своего ближнего, подобен проливающему кровь.

Отложил конец. Сейчас председатель ШАС Арье Дери продвигает план блиц-законодательства по разделению закона о призыве и применению «временного распоряжения». Он не шел на компромиссы в течение многих лет, не использовал сложность ситуации в пользу соглашений и не использовал свой статус, чтобы сблизить аудитории — он лишь откладывал конец.

Как и Нетаниягу, он смотрит в глаза своим избирателям и лжет, продавая им временный план по замораживанию уголовного преследования и арестов дезертиров на год при сохранении экономических санкций, и запутывает их относительно их необоснованных ожиданий от сионистского правительства, лидер которого ведет народ, сражающийся за свою жизнь.

И это сложность, которую он мог бы использовать на благо израильского общества, нести ее с гордостью и использовать для достижения реальных договоренностей и даже вернуть сефардскую корону к ее истинному величию, но он раз за разом предпочитал политическую жизнь сегодняшнего дня будущему миру честности и морали. Так было, когда он принимал участие в попытках переворота от имени режима и забыл, что все израильтяне — братья. Так было во время войны, когда он долгие месяцы подавлял божественную заповедь выкупа пленных. И так происходит в эти дни, когда он требует от полицейских проявить милосердие к евреям — но только когда они отказываются призываться.

Тот, кто однажды попытался обмануть общественность — пообещать суду, что в обмен на отсутствие клейма позора в его приговоре он не вернется в политику, — но не колеблясь вернулся в нее, с трудом может исцелиться. В нормальном государстве это были бы женщины ШАС, которые воздержались бы от голосования за нее, начальник Генштаба и глава Шабак, отказывающиеся сидеть в одном кабинете с тем, кто прямо призывает нарушать их приказы, молодые люди, которым надоело стоять беспомощными перед табло вылетов в аэропорту за границей, и которые не довольствуются только изучением Торы.

Ученицы семинаров не того происхождения, которые не готовы к тому, чтобы их дочерей также не пускали за ворота ашкеназских школ, резервисты и срочники из ШАС, которых не учитывают в общественной дискуссии и которым надоело, что их из нее вычеркивают, и просто родители с улицы ШАС, которые ставят условием своего голосования открытие десятков школ с базовой учебной программой по всей стране.

Пока это не произойдет, их лидер продолжит выживать из партии хороших людей, таких как Моше Арбель, Яаков Марги и Игаль Гуэта, и поощрять со своей властной позиции незаконные демонстрации, насильственные перекрытия дорог и протесты, организованные в государственных образовательных учреждениях. Это учение Дери, и такова его награда.