Должность доверия — это не рекомендация: то, что увидел и услышал, унеси с собой в могилу

Как и многие, я смотрела интервью, которые дал Йоав Горовиц, занимавший пост главы аппарата Биньямина Нетаниягу в течение четырех лет и завершивший свою каденцию в 2019 году.

В одном из интервью он подчеркнул, что был назначен на должность в рамках «должности доверия». Согласно официальному определению, должность доверия — это «роль, требующая особой степени личного доверия между работодателем и работником. Должности, определяемые как должности доверия, чаще всего являются высокопоставленными, предполагают особые условия и включают в себя управление, принятие решений и доступ к конфиденциальной информации».

Когда высокопоставленные лица, и уж тем более премьер-министр, назначают рядом с собой главу аппарата или генерального директора в качестве доверенного лица, они должны чувствовать, что могут снять публичную маску в их присутствии и вести себя свободно. Говорить обо всем, вести личные разговоры, а также официальные беседы, зная, что этот работник, принятый на должность доверия, никогда не раскроет то, что увидел и услышал.

Я никогда не понимала поведения тех, кто завершает службу, и когда им кажется уместным, по личным или иным причинам, начинают раскрывать секреты периода своей работы с тем же работодателем.

Даже если слова Горовица могут политически навредить Нетаниягу — в чем я сомневаюсь — и ускорить его уход с национальной арены, я выступаю против этого всей душой.

Горовиц, тебя назначили на должность доверия, ты был посвящен в дела — унеси их с собой в могилу. Не может быть, чтобы премьер-министр должен был думать дважды, прежде чем говорить по телефону в присутствии главы своего аппарата. Непостижимо, чтобы премьер-министр или члены его семьи — которые в конкретном случае семьи Нетаниягу заслуживают всей критики, обрушиваемой на них — не могли вести себя свободно рядом с человеком, назначенным на должность доверия. Разумеется, есть исключение: если этот доверенный сотрудник узнал о предательстве государства, хищении государственных средств или любом уголовном преступлении. Его обязанность в ту же секунду — бросить все, сообщить в полицию и уйти в отставку.

В случае с Горовицем, он ждал около шести лет, прежде чем начал давать интервью и раскрыл часть секретов, о которых узнал. Другие секреты он выдал, сказав: «Я не отрицаю, что это произошло». Если Горовиц считал, что Нетаниягу должен уйти домой, почему он ждал так много лет? В конце концов, с тех пор как он ушел в отставку, нас таскали по бесчисленным избирательным кампаниям. Если он считал, что есть опасность в продолжении его каденции, почему он ждал и не предупредил?

По его словам, резня 7 октября сломила его. И все же, почему три года спустя, и только после того, как он присоединился к Гади Айзенкоту, когда мы находимся за 77 дней до драматических выборов, он вспомнил, что нужно поделиться с нами своими опасениями? В результате раскрытие секретов семьи Нетаниягу окрасилось в проблемные политические цвета.

Не факт, что результат его разоблачений не будет обратным. Сторонники Нетаниягу, а также колеблющиеся избиратели не терпят, когда очерняют обожаемого лидера. В такой ситуации они сплачиваются вокруг него. Неудивительно, что в последнем опросе 11-го канала «Ликуд» вырос на один мандат. С другой стороны, все истории о похождениях семьи Нетаниягу и так уже учтены в опросах.

Слово в заключение: ужасный расизм, который распространяется в социальных сетях против мусульманских медицинских работников, постыден и отвратителен. Это не по-еврейски. Кстати, они, в отличие от еврейских медицинских работников, не уезжают из страны с утверждением, что здесь трудно жить.