Государство, не контролирующее монополию на насилие, обречено
То, что происходит в Иудее и Самарии в последние годы, и что особенно ярко проявляется в событиях в Кусре, — это отказ части израильских правых от институциональных изменений в пользу демонтажа государственной монополии на насилие.
Колонка Рона Бен-Ишая по поводу утраты контроля Государством Израиль и ЦАХАЛ над группами еврейских бунтовщиков в Кусре вполне понятна. Трудно наблюдать за этой потерей контроля и импотенцией и не думать, что речь идет о заговоре или сотрудничестве — намеренном или непреднамеренном. Однако я полагаю, что такая трактовка упускает нечто гораздо более глубокое и тревожное.
Мысль о том, что за провалами такого масштаба обязательно стоит чей-то сговор, ошибочна: она не позволяет нам взглянуть в корень проблемы. А корень проблемы, как ни парадоксально, вскрывается именно с правой точки зрения. Философия от Макиавелли до Гоббса и Хайека рассматривает политику такой, какая она есть, указывая на столкновение различных сил. Из этого вытекает простое понимание: государство не должно заниматься исправлением мира или обеспечением комфорта каждого гражданина. Оно должно быть «Левиафаном», по выражению Гоббса — монополией на насилие, хранителем закона и порядка. Недаром в Мишне сказано: «Молись о благополучии царства, ибо если бы не страх перед ним, люди живыми проглотили бы друг друга».
Простой факт заключается в том, что государство, утратившее монополию на насилие, погибнет. Оно становится поверженным «Левиафаном», которого разрывают на части конкурирующие группы. Любое действие на гражданском уровне должно быть направлено на укрепление государственных институтов, а не на их подмену.
То, что происходит в Иудее и Самарии, — это отказ части израильских правых от институциональной борьбы в пользу демонтажа государственной монополии на силу. Это отказ от «тихо текущих вод Силоама» в пользу легкости и быстроты милицейских формирований. В краткосрочной перспективе это ощущается как победа, но в долгосрочной — разрушает фундамент, на котором стоит наше государство.
Джеймс Бернхэм, один из величайших консервативных мыслителей XX века, показал, что двигателем прогресса является институциональная борьба между политическими силами. Конец государства наступает тогда, когда эта борьба превращается в распад институтов в пользу ополчений и раздробленных силовых структур, убивающих государственного «Левиафана».
Нет, это не заговор. Было бы даже легче, если бы это был заговор. Речь идет о государстве, которое забывает выполнять свою важнейшую функцию: сохранять монополию на насилие и пресекать любую деятельность групп, бросающих ему вызов.
