Законодательство: трудное, но необходимое
Должно было быть очевидно, что обвиняемый в уголовных преступлениях не может формировать правительство. В отсутствие согласия по многим правилам политической игры «закон об обвиняемом» станет сигналом об исправлении для общественности и окажет охлаждающий эффект на руководство.
Казалось бы, что может быть очевиднее того, что кандидат на формирование правительства, являющийся обвиняемым в уголовных преступлениях — особенно в сферах, связанных с управлением государством, — не должен приближаться к власти? Он не должен баллотироваться на пост премьер-министра и, тем более, на пост министра.
Однако Израиль — не как все западные демократические страны, и это было заметно еще до начала юридической реформы. То, что в Англии называют этической государственной традицией — «It's not done» («так не делается»), — вообще отсутствует в нашей политической культуре. В Англии, например, министр ушла в отставку после того, как во время пандемии устроила вечеринку вопреки инструкциям. У нас же вопросы этики — что подобает, а что нет, что разумно, а что нет — стали предметом бесконечных дискуссий на телевизионных панелях, и заметно, что они постоянно подвергаются эрозии. Все рассматривается лишь через призму законности, и даже по этому поводу ведутся споры.
Отсутствие согласия по правилам игры, которое лишь усиливается из-за культурных, политических и этнических проблем, популизма и подстрекательства, привело к тому, что за последние 50 лет Верховный суд — намеренно или вопреки своей воле — был вынужден наводить порядок и расставлять точки над «i». Некоторые из его решений, например, по делу «Дери-Панхаси» (согласно которому неразумно, чтобы министр, против которого подано обвинительное заключение по преступлениям, связанным с моральной нечистоплотностью, продолжал службу), до сих пор служат маслом в огонь подстрекательства против БАГАЦа с аргументом: «Кто они такие, судьи, чтобы решать за нас? Важна воля народа».
Все это бросило вызов БАГАЦу, перед которым накануне формирования правительства встало судьбоносное решение: позволить ли Биньямину Нетаниягу, обвиняемому в преступлениях «белых воротничков», прежде всего во взяточничестве, занимать пост премьер-министра. БАГАЦ единогласно решил в постановлении, известном как «11:0», что «буква закона» не запрещает избранному премьер-министру занимать должность. Верховный суд не хотел вторгаться в конституционную святая святых — право избирать и быть избранным — и решать самый политический вопрос в стране.
На фоне этих событий БАГАЦ еще в 2020 году призвал «урегулировать в будущем соответствующим законодательством вопрос, касающийся возложения задачи по формированию правительства на депутата Кнессета, обвиняемого в тяжких преступлениях, связанных с моральной нечистоплотностью». Суд, по своей наивности или бездействию, переложил решение этой ценностно-практической проблемы на плечи судебной системы и самого Нетаниягу. Ожидалось, что премьер-министр, будучи доверенным лицом общественности, проявит здравый смысл и честность, избегая конфликта интересов в своих решениях во время суда.
Все произошло с точностью до наоборот. Вместо того чтобы проявить сдержанность, правительство Нетаниягу перешло в многофронтовую атаку на верховенство закона и демократию. Для «ядерного электората» правых это стало возможностью отомстить системе, ограничивающей власть, а для приближенных Нетаниягу — шансом создать хаос, чтобы попытаться сорвать его суд.
Таким образом, в отсутствие государственной традиции, при слабом парламентском контроле и на фоне войны в Газе, на Севере и с Ираном, мы пришли к текущей ситуации. Как оппозиционные партии объявляют о создании следственной комиссии для расследования провала, так и «закон об обвиняемом» теперь выдвигается на первый план. Лучшим решением было бы логичное — без нужды в законе. Но пока не придет Мессия, необходимо принять «закон об обвиняемом» параллельно с отменой законов юридической реформы. Это будет не просто важное законодательство, а сигнал об исправлении для общественности и символ перемен.
Это закон, который трудно принять, и посмотрим, придут ли депутаты Кнессета к согласию по его сложным пунктам: на каком этапе судебного процесса человек не может баллотироваться, о каких преступлениях идет речь, кто будет решать — председатель Центральной избирательной комиссии или другой орган? Возможно, в ходе процесса будет поднята и идея «французского закона», замораживающего разбирательства против премьер-министра до окончания его полномочий. Что точно, так это то, что опыт последних четырех лет, когда премьер-министр ведет суд параллельно с управлением страной, был ужасным.
