В этот День независимости я прошу вас об одном: отказаться

Письмо моим внукам

Здравствуйте, любимые мои,

Вы — неотъемлемая часть моей жизни. Вы, по отдельности и вместе, — сумма всех воспоминаний и надежд на то, кем мы были, и обещаний того доброго, что еще придет и будет. Как у любого дедушки, мое сердце каждый день наполняется любовью к вам, и, как у любого израильтянина, эта любовь пропитана тревогами. Особенно сегодня, в День независимости. Я никогда не думал, что День независимости превратится в израильский Йом-Кипур. К сожалению, именно в это превратились эти дни в последние годы. Время отчета и душевных мук, удушаемых всеобъемлющим раскаянием.

И поэтому я хочу поговорить с вами о тревоге всей моей жизни с того дня, как вы родились. Она становится все более и более насущной по мере того, как вы растете в этом мире. Вы, каждый и каждая из вас в отдельности, превосходите все мои мечты. Умные и нежные, талантливые и преданные делу. Я уже вижу тех замечательных людей, которыми вы станете, вырастая из вашего чудесного детства, и я счастлив. А по сравнению с вами, в ужасном и вопиющем контрасте, это настоящее является воплощением худших из моих кошмаров. Так как же можно построить какой-то мост между вашей красотой и уродливым лицом реальности? К сожалению, у меня нет для вас одного хорошего и сокрушительного ответа. Потому что составляющие, необходимые для построения хорошего будущего, просты для понимания, но трудны для достижения. Это просто — понимать реальность, признавать ее недостатки, брать на себя ответственность за нее, уклоняться от всякого зла и всегда стараться делать добро. И как это верно в отношениях между человеком и его ближним, это в семь раз вернее и в отношениях между разными группами внутри общества, и между нами и всем миром.

Но этого не происходит. Мы живем в тяжелой стране. И необходимо понимать, что государство, любое государство — это не только суверенитет, границы, флаг и армия. Государство — это рамки, в которых реализуется соглашение между людьми, решившими, что есть ценность в общей жизни, законе и судьбе. Для еврейского народа, который жил долгие поколения без государственного дома, лишенный всякой возможности защитить себя от ненависти окружения, государство было исцеляющей идеей. Его создание стало спасением для евреев ценой ужасной трагедии для палестинцев.

В свои первые дни оно несло в себе истинную и глубокую надежду. Я понимаю эту надежду. Я сам несу ее в себе. Ищу место, где я смогу быть и евреем, и свободным, раскрепощенным человеком. Таким, чтобы я мог растить детей, не беспокоясь об их будущем и не боясь, что завтра нас жестоко изгонят. Чтобы мы могли вместе говорить на нашем красивом языке, праздновать праздники с истинной радостью и хоронить наших мертвых с достоинством. Чтобы у нас была судьба, отличная от судьбы моих родителей и их родителей до них. Это немало, это всё для того, у кого ничего не было. Это были и остаются мои надежды, но когда я смотрю вокруг и на ваше будущее, я слышу только мелодию к тревожным словам о «маленьком, жалком и сумасшедшем месте, далеком месте, месте для беспокойства».

Израиль — место, народ и государство — перевернул еврейскую историю с ног на голову. Мы построили здесь, поколение моих родителей и мое поколение, новую реальность, полностью оторванную от еврейской истории. Наследие и ценности, на которых выросли сотни поколений евреев, стерты и исчезли. «Еврейское государство», о котором говорят без конца, — это культ смерти, принцип «хорошо умереть за нашу страну», а еще лучше — убивать во имя нее. Идолопоклонство, чуждое и враждебное духу и Торе, на которых выросли мы. Сегодня, в День независимости 2026 года, мы находимся на пике идентичности, которая освящает отрицание другого, а все ее существование — это зависимость от силы и виктимизация. Иудаизм был нежным и утонченным, а израильтянство, напротив, вспыльчиво. Иудаизм был культурой мира, а израильтянство верит, что нужно сражаться за всё, всё время против всех. И эта проклятая война, в которой вы взрослеете, оправдывает всё: несправедливость и грабеж, дискриминацию и исключение. Израиль предает обещания, ради которых он возник, и не выполняет ни одной детали из видения, которое он перед собой поставил. Все национальное воспитание сосредоточено на нас самих — националистический нарциссизм, стремящийся уничтожить существование иного, отрицающий воспоминания, раны и мечты палестинцев. И это отрицание — мать всех грехов, превратившая высокую цивилизацию в подлое варварство.

Смотрите. Я верю полной верой, что человек — это венец творения. Не потому, что он крупный хулиган или талантливый выживальщик, а потому, что он помнит. Любая кошка среди мусорных баков может выжить, потому что такова ее природа. Но человек рожден и предназначен для того, чтобы продолжать цепь воспоминаний. Язык, музыку и идеи, которые начались за сотни лет до него. Как философия и мораль, пытающиеся понять, почему мы здесь, и наука, отказывающаяся мириться с непонятным. Или литература, дающая имя вещам, которые боль не может выразить сама. Все это — то, кто мы есть. Люди, люди культуры, которые помнят и созидают.

Война — враг всего этого. Она есть отмена памяти, стирание имени другого, превращение его в цель. Она — религия разрушения, а не вера созидания. И каждый, кто участвует в ненужных войнах, целью которых являются лишь контроль, наказание и оккупация, становится активным соучастником разрушения самых возвышенных достижений, накопленных человечеством. Не потому, что он обязательно плох, а потому, что предпочел не спрашивать и не знать.

Вот, например, Эйнштейн и Гитлер, Фрейд и Эйхман, как Ханна Арендт, Эльза Ласкер-Шюлер, мой отец и его родители. Все они говорили по-немецки, выросли в одной культуре, вдыхали тот же воздух и ели те же блюда. Это не сделало их похожими ни в какой форме. Общий язык и место не создают никакого равенства или солидарности. Так же и Итамар Бен-Гвир и я, как Бецалель Смотрич и Наама Лазими. Мы все говорим на иврите. Живем в одной стране, читаем те же газеты, поем иногда те же песни. И все же они — экзистенциальный враг, гораздо более опасный, чем враги снаружи. Потому что против внешних врагов общество мобилизуется и умеет защищать себя, и справедливо. Но трудно определить как врага того, кто приходит изнутри, говорит на моем языке и размахивает моим флагом и моим именем. Перед лицом врага из дома мы вдруг становимся слабыми, растерянными и заискивающими, потому что нам трудно назвать его по имени — враг.

Я пишу вам все это потому, что вы взрослеете внутри всех этих противоречий, и в один близкий день вас попросят выбрать. Я молюсь, чтобы вы сумели выбрать на основе понимания, а не в покорном послушании, с совестью и без страха, с уважением ко всему человечеству, а не только со слепой и смертоносной верностью племени, в котором вы родились. Служба не является позором, это необходимая обязанность в любом обществе, стремящемся сохранить свои достижения и свою душу. Действительно существуют оправданные войны, но не те, что ведем мы в это время. Эти войны — нечто совсем иное. Они движимы силой мрачного религиозного фанатизма, стремятся реализовать безумные видения сомнительных библейских обещаний и приводятся в действие циничными, жестокими и расистскими политиками. Не служите в их войнах, отказывайтесь подчиняться их приказам. Сопротивляйтесь их варварству. Сражайтесь за свою человечность и ради человеческого облика каждого. В это время, в нынешнем Израиле, отказ — это героизм, а послушание — это сценарий ужаса. Не бойтесь. Будьте собой и спасите всех нас.

С большой любовью,

Дедушка