В государстве хулиганов насилие — это не проблема, а язык общения

Это, конечно, реальное насилие — тяжелое, опасное и порой смертельное. Однако исключительная сосредоточенность на нем упускает из виду истинную проблему: Израиль страдает не только от множества случаев насилия. Израиль страдает от превращения насилия в язык.

«Это не только наша борьба»: семья покойного Биньямина Залки на месте убийства

Больше это не отклонение от порядка, а сам метод действия. Не точечный провал преступников, а целая социальная логика, которая просачивается с улицы в институты, из институтов на экран, а с экрана — в душу. Открытое насилие — лишь грубый край явления. За ним действует насилие более глубокое, более тихое и порой не менее опасное. Это экономическое насилие.

Общество, в котором стоимость жизни душит, зарплаты обесцениваются, рынок труда превращает работника в заложника, а централизация лишает гражданина возможности на достойную жизнь, применяет насилие, даже не поднимая руки. Нет нужды в кулаке, когда достаточно расчетного листка, арендной платы и корзины покупок, чтобы подчинить человека.

Не точечный провал преступников, а социальная логика, которая просачивается с улицы в институты, из институтов на экран, а с экрана — в душу.

Насилие — это не только причинение вреда телу. Это также лишение возможности жить с достоинством. Наряду с этим действует властное насилие. Государство должно применять силу, чтобы защищать своих граждан, а не для того, чтобы создавать зависимость, покупать лояльность и формировать политическую покорность среди целых секторов.

Политическая сила

Когда налогообложение становится инструментом секторального распределения, когда бюджеты выделяются не по потребностям, а по политической силе, и когда от гражданина требуется финансировать механизмы лояльности вместо исправной государственной службы, государственная мощь перестает быть авторитетом и превращается в насилие.

Властное насилие не всегда приходит в форме дубинки. Иногда оно приходит в форме бюджета.

Судебная система, целью которой является сдерживание силы, также порой умеет ее порождать. Иски о замалчивании, процессы, предназначенные для изнурения, избирательное правоприменение, использование закона не для свершения правосудия, а для угроз, запугивания и затыкания ртов — это явные формы юридического насилия. Закон предназначен для обуздания силы. Когда он становится инструментом силы, он перестает быть барьером против насилия и становится его версией в галстуке.

Израильская политика добавляет к этому еще один слой: политическое насилие. Не только потому, что она порождает подстрекательство, но и потому, что она отменяет саму легитимность противника. Разногласия — это душа демократии. Но в Израиле разногласия перестали быть спором и превратились в войну идентичностей. Противник не ошибается, он — предатель. Другой лагерь — не партнер, а угроза.

С того момента, как политика принимает язык делегитимации, путь из студии на улицу становится очень коротким. И существует также повседневное насилие, серое, то, которое мы все видим и которое уже приучило нас к чувству беспомощности.

Язык угроз

Оно присутствует на дорогах, где каждая полоса — это маленькая борьба за власть, каждый обгон — декларация превосходства, а каждый сигнал — язык угроз. Оно присутствует в школах, где бойкот, унижение и травля стали частью рутины взросления. Оно присутствует в сетях, где шейминг, поругание и цифровой линч стали формой развлечения. Оно присутствует во всей культуре, которая превратила грубость в аутентичность, властность — в решительность, а унижение — в стиль.

Это, пожалуй, самая горькая правда: Израиль — это не просто место, где есть насилие. Израиль — это место, где насилие перестало быть сбоем и стало формой посредничества. Это язык, на котором граждане встречаются с институтами, группы встречаются друг с другом, а люди встречаются со своим окружением.

Насилие в Израиле не является только криминальным. Оно экономическое, властное, юридическое, политическое, культурное и повседневное. И поэтому решение для него также не может сводиться к увеличению числа полицейских, камер и наказаний. Проблема, следовательно, не только в преступнике. Проблема в обществе, которое научилось говорить силой, управлять силой и жить силой.

Д-р Кути Шохам — лектор по политической философии и политической мысли.