«Вечный народ не боится долгого пути» — но и наши враги тоже, так как же нам победить?

«Вечный народ не боится долгого пути» — это довольно новый лозунг, который метко выражает глубокую основу еврейского и израильского духа. Многие годы мы следовали этому девизу: мы не боимся процессов, нас не пугает время, и у нас есть историческое терпение — и поэтому мы победим. Однако незаметно сменился и наш враг: сегодня перед нами стоит исламистский противник, который также не боится долгого пути. Непонимание этого вызова может стать экзистенциальной угрозой.

Народ Израиля вернулся в свою страну благодаря приверженности главному принципу веры, сформулированному в молитвеннике в свете слов Рамбама: «Я верю полной верой в пришествие Мессии, и хотя он может задержаться — при всем этом я буду ждать его». Нафтали Герц Имбер перевел это в политическую версию в национальном гимне: «Еще не погибла наша надежда, надежда двух тысяч лет».

Вера из «Ани Маамин» и надежда национального гимна разделяют общую идею: способность ждать, нести тяжелую историю, полную страданий, с долготерпением. Чтобы выжить в своей стране, строить ее и побеждать врагов, народ Израиля и сегодня нуждается в этом качестве. Способность идти долгим путем должна оставаться частью нашей национальной ДНК — но в правильном виде.

В ожидании Махди

Чтобы понять это, нужно знать наших врагов, особенно «Братьев-мусульман» с их ответвлениями (такими как Хамас), а также шиитский Иран и его прокси (таких как «Хезболла»). В 2015 году Али Хаменеи заявил, что Израиль не будет существовать через 25 лет, и с тех пор в Тегеране были установлены символические часы, ведущие обратный отсчет до 2040 года.

Решающим моментом является не только сама угроза, но и образ мышления: долгосрочная идеологическая цель, рассчитанная на целое поколение, которую даже тот, кто ее провозглашает, не обязательно рассчитывает увидеть своими глазами. Это не западное сознание каденции, избирательного цикла или немедленной выгоды; это сознание длительной, терпеливой, почти мессианской исторической борьбы.

Это терпение укоренено в двух ключевых понятиях исламской веры. Первое — это «сабр». Не просто «терпение» в мягком смысле, но и длительное противостояние, настойчивость, способность переносить трудности и не ломаться. В исламской традиции это фундаментальное религиозное и душевное понятие, описывающее стойкость и отсутствие страха перед долгим путем.

Второе понятие принадлежит шиитскому миру: «интизар», что означает ожидание и надежду на повторное явление скрытого имама. «Махди», мессия на нашем языке. Согласно этому верованию, 12-й имам исчез в конце IX века и должен вернуться в конце времен как спаситель.

Когда общество живет с «сабром» и «интизаром», оно способно поглощать неудачи, принимать удары, нести жертвы и при этом продолжать путь. Израилю и Западу трудно это понять. Мы спрашиваем: как возможно, что иранцы, «Хезболла» и Хамас получают смертельные удары и все еще продолжают? Но в этом и заключается суть — исламизм не мыслит категориями «сейчас», он мыслит категориями поколений.

---

Победа сейчас или завтра

Мы тоже в немалой степени западные люди, и к нам иногда прилипает этот «сейчасизм». «Мир сейчас», например, — это готовность вообразить, что опасное соглашение — это мир, игнорировать ложь врага, подстрекательство и угрозы, только чтобы получить немедленную тишину.

Или «Мессия сейчас» — это отказ от глубокого религиозного смысла ожидания, выражающий нетерпение по отношению к процессам духовного и морального исправления. И напротив, «полная победа сейчас» — как будто можно раз за разом объявлять, что война закончена, что враг повержен, а затем через несколько месяцев снова возвращаться на ту же арену.

Эти декларации порождают отчаяние, износ и потерю доверия. Когда обществу продают воображаемую картину финала, а реальность снова стучится в дверь, общество слабеет. Это верно в отношении Севера, это верно в отношении Ирана.

Дональд Трамп, которому мы все признательны, является радикальным примером этого провала западного мышления. Западный инстинкт быстрой войны, быстрой сделки, быстрого объявления о том, что «мы уже победили» — это воображение настоящего, которого нет. Перед лицом революционного исламизма такое сознание рискует не понять глубину терпения и готовности Ирана платить цену в течение долгого времени, что может стать стратегическим провалом.

Смысл жизни

Но здесь же кроется великое различие между израильским сознанием и исламистами. Радикальный исламизм связан с мрачной идеализацией смерти. Двое из величайших ненавистников Израиля в последнем поколении, Хасан Насралла и Усама бен Ладен, заявляли: «Мы победим Америку и Израиль, потому что мы любим смерть, а вы любите жизнь».

В их глазах тот, кто любит жизнь, семью, благополучие и стабильность — в конце концов сломается. Если мы сумеем удержать вместе две основы — долготерпение и любовь к жизни, историческое терпение и ответственность за настоящее — мы будем сильнее Запада, у которого нет долгого пути, и сильнее исламизма, у которого есть долгий путь, но нет любви к жизни.

Мы видели всю жестокость этого мировоззрения в резне 7 октября. Это не только массовое убийство, но и осознанная готовность принести в жертву свой собственный народ, выбрать смерть как метод действия. Здесь раскрывается глубина различия: можно ждать долго, когда жизнь не дорога.

Сионистскую революцию можно описать как соединение двух истин: с одной стороны, «еще не погибла наша надежда», терпение для долгого пути длиной в две тысячи лет. С другой стороны, вера в святость жизни, исправление настоящего, строительство страны и признание того, что нельзя только ждать — нужно действовать, сеять, рожать, строить, защищать.

Поэтому обязанность осторожности, возложенная на лидеров государства и армии, очень велика. Нельзя вводить общественность в заблуждение воображаемыми разговорами о «сейчас». Нельзя продавать мнимое спокойствие и иллюзорную победу. Нужно говорить правду: о процессах, об этапах, о прогрессе, о ценах, об усилиях, которые принесут изменения. Нужно доверять народу Израиля — в котором есть разум, зрелость и терпение.

Именно с таким народом нужно говорить на языке долгого пути. Такой язык правды укрепляет; язык «сейчасистской» иллюзии ослабляет нас. Это еврейская ДНК: не отказываться от будущего, но и не отказываться от настоящего; не пугаться долгого пути, но и не предавать жизнь во имя будущего. И силой этого сочетания, с Божьей помощью, мы победим.