Виртуальный марш-бросок на берет — и урок войны, который мы не выучили

«Вы приглашены на виртуальную церемонию вручения беретов призыва августа 25-го года». Не может быть, чтобы это снова происходило со мной, но вот это происходит. Еще во время пандемии я участвовала в марш-броске на берет в Zoom для старшего сына-солдата. Я смотрела трансляцию в гостиной с дедушкой и мамой и, честно говоря, не была особо шокирована — как человек, не любивший шумные вечеринки, я не успела тогда осознать, что марш-бросок на берет — это событие, к которому хочется быть причастной.

Но на четвертом ребенке, честное слово, я разочаровалась. У второго сына марш-бросок выпал на период ограничений, у третьей дочери его не было из-за специфики службы, а часть курса доармейской подготовки (КАДАЦ) и вовсе проходила в Zoom сразу после праздника Шмини Ацерет, который совпал с 7 октября.

«Значимость этого момента усиливается и обретает историческое измерение», — прозвучало в микрофон. «Государство Израиль предпринимает шаги по формированию реальности, и вы находитесь на исторической миссии, требующей мужества и приверженности. Для нас большая честь сопровождать вас на этом пути. Спасибо за выбор служить Государству Израиль».

Я плохо видела, кто говорит, и не уловила имени спикера, потому что в этот момент французская бабушка одного из бойцов случайно включила микрофон. Но я была растрогана.

Стратегия выхода

Я была растрогана, потому что каждый из солдат и командиров служит видению и ценностям страны, чтобы обеспечить наше право на существование. Мы вынуждены жить «на своем мечу», чтобы нам не пришлось жить в своем Zoom. Военные игры никогда не интересовали еврейский народ, мы ненавидим эту необходимость. Но тот, кто ненавидит войны, знает: единственный способ их избежать — вести их до конца, чтобы не пришлось повторять снова. Марш-бросок на берет делают один раз. В Газу входят один раз. На Храмовую гору — тоже. Когда ты заранее относишься к своим войнам как к «раунду» и приходишь на арену с заготовленной запиской в кармане, где указаны линии компромисса для переговоров, — ты обрекаешь себя на поражение. Бой — это соревнование, а на соревнование приходят с одной целью: победить.

Финальное построение на площадке наверху

История Государства Израиль в новое время ставит перед нами величественную стратегию выхода с одной стороны, и стратегию, которая ее отвергла — и за которую мы платим дорогую цену по сей день, — с другой. Пристегните ремни, мы прыгаем в туннель времени, в 1967 год:

«Командиры батальонов, мы сидим на хребте, смотрящем на Старый город, и скоро мы собираемся войти в него — Старый город Иерусалима, о котором на протяжении всех поколений мечтали и к которому стремились... Финальное построение на площадке наверху, конец связи».

Хоть бы каждый командир давал своим подчиненным послушать эту оригинальную запись Моты Гура, которую мои родители ставили мне с трех лет. Каждый ребенок в Израиле должен знать этот текст наизусть и понимать его значение. «Финальное построение на площадке наверху» — это была стратегия выхода Моты Гура, тогдашнего командира резервной бригады десантников. Она стала возможной благодаря стратегии Узи Наркиса, командующего Центральным округом, который заранее предупредил генералов: если мы не завоюем Старый город — это будет плач на поколения. Эта стратегия оправдывала себя, пока политика всё не испортила: в мгновение ока Моше Даян передал ключи от Вакфа врагу, обесценив израильское достижение и начав наше отступление.

От Голан до Хермона

Ликвидации — это, возможно, средство, но не цель, потому что всегда встает новый тиран. Территория, напротив, является целью: ты хранишь ее и передаешь по наследству своим детям, чтобы им было где жить, а враг всегда будет помнить, что происходит с тем, кто осмелится войти в твой дом. За преступление платят.

Мы могли бы объявить 8 октября, что резня ясно дает понять: сектор Газа должен быть в еврейских руках. Ни один враг не должен проникать в кибуцы окрестностей Газы. Мировой легитимности у нас всё равно нет, так пусть у нас хотя бы будет жизнь. Если бы мы завоевали всё сразу, то и в Ливане, и в Сирии поняли бы, что с нами не стоит связываться, что Израиль — не «содержанка» Ближнего Востока. Иранский аппетит вырос, когда они увидели нашу реакцию после трагедии 7 октября. Мечта уничтожить нас стала более осязаемой.

Если мы продолжим наземные операции в Сирии и Ливане без аннексии территории и поселения на ней, ситуация на северном фронте будет только ухудшаться. Единственная стратегия выхода, подобающая Государству Израиль, — это завоевание. Жители окрестностей Газы и северной границы должны быть первыми, кто потребует этого решения от правительства: они лучше всех знают, что невозможно жить рядом с тем, кто пытается убить тебя день и ночь. Это сработало в Иерусалиме, на Голанских высотах, на Хермоне — и когда мы перестали верить в эту стратегию, мы начали обратный отсчет нашего конца. У нас нет лишних детей для ненужных войн, и поэтому каждая наша война обязана заканчиваться абсолютным финалом.