«Живи и дай жить» — новая реальность

Трудно сказать, будет ли широкая публика вновь смотреть на харедим — тех, кто не вносит свой вклад в общее дело, — так же, как прежде. За последние два-три года многое изменилось, прежде всего из-за политических лидеров: сначала самих представителей харедим, а затем тех, кто был избран представлять общеизраильские ценности, но голосовал вопреки им. До 7 октября мы привыкли закрывать глаза на обособленность харедим и их нежелание участвовать в жизни страны. Это беспокоило меньше. Мы закрывали глаза на рвение этой части населения, цепляясь за историю о Торе, которая нас защищает. Мы называли это общей еврейской историей. История о Торе не изменилась. Напротив, она укрепилась. После 7 октября всё больше из нас искали и продолжают искать опору. С силой, как в древних писаниях, в молитвах, в обращении к Всевышнему. Но изменилось наше отношение к тем, кто заявляет о своей исключительной роли в защите страны во имя Торы, но при этом не готов протянуть руку помощи, когда проливается кровь их братьев. К тем, кто проявляет насилие в отношении раненого, уставшего, стонущего государства, чьи потребности стали критически важными. Возможно, поэтому каждый раз, когда они перекрывают дороги, унижают солдат, прорываются на базы или в дом судьи Солберга, многие из нас задаются вопросом: насколько им вообще важна судьба Государства Израиль или их соплеменников?

В этом контексте воспринимаются и недавние насильственные события вокруг кафе «Басмата», открывшегося прошлой весной и, по-видимому, ставшего ареной борьбы за характер столицы. Я пишу «по-видимому», потому что со стороны это уже не выглядит как очередная борьба за свободу от религии, вышедшая из-под контроля. Субботние разногласия между нами не новы. Правительства здесь шатались и распадались из-за напряжения между демократическим и еврейским характером государства. Вспомните самолеты F-15 в дни первого правительства Рабина, грузовик с маслом или турбину в дни Эхуда Барака. Это было и будет. Изменился лишь способ, которым мы интерпретируем этот разрыв на фоне нынешней реальности.

Нынешняя борьба, даже если она происходила в небольшом кафе в Иерусалиме, многими из нас воспринимается как «Живи и дай жить» в самом широком смысле. Это уже не только право либеральной публики на эспрессо и чизкейк по субботам. Это право жить в принципе. Не оставаться в одиночку на передовой. Это «Живи и дай жить» — новая реальность.

Печально видеть, как полицейские избивают евреев в субботней одежде, применяют дубинки — и всё это в святой день. И всё же уровень сочувствия к харедимскому населению, которое не вносит вклад и действует с позиции силы, изменился. Любое подобное столкновение в наших глазах воспринимается как натянутый до предела канат. Как невыносимая наглость. Как они, спрашиваешь себя, могут быть настолько безразличны к судьбе своих братьев, что осмеливаются претендовать на участие в формировании характера государства — либерального или религиозного, молящегося или проводящего время в торговых центрах, — при этом не желая быть соучастниками в остальном (кроме той части истории, где они получают деньги за счет тех, кто изнемогает под бременем)? Когда таков контекст, эта демонстрация, вспыхивающая в сердце субботы, кажется пустой и бесплодной. Если вы хотите быть частью израильской истории, спорить о субботе, о религиозном или либеральном государстве и о том, как примирить их, — тогда станьте частью истории большей. Истории, касающейся самой сути существования государства. Истории партнерства, общей судьбы и любви между братьями.