Визуальная декларация победы
Короткий визит в Димону через несколько дней после попадания иранской ракеты дает возможность заглянуть в суть народа, который понимает: скорость, с которой восстанавливается физический ущерб, является наиболее четким показателем стойкости общества. Это не просто ремонт, а психологический инструмент, позволяющий людям вернуться к нормальной жизни.
Когда я прибыл в район улиц Матитьягу ха-Коэн и Хашмонаим в Димоне, я был убежден, что ошибся в навигации. Как человек, работавший в немалом количестве лагерей беженцев и на местах разрушений, близких и далеких, я привык к запаху «вечной пыли», который оставляют после себя бомбардировки. Глаза привыкли к виду людей, продолжающих жить в закопченных домах спустя годы после того, как пламя погасло, к изуродованным тропинкам, с которых никто не убирает обломки стен, и вообще к людям, для которых разрушение становится неотъемлемой частью идентичности.
В квартирах, принявших на себя ударную волну и осколки, не было и следа копоти или пыли. Запах был другим — чистым. В некоторых из них даже господствовал сильный и манящий аромат свежей краски. Контраст между фотографиями разрушений, которые посеял снаряд, и нынешним состоянием был почти непостижимым. Разбитая мебель заменена, стены побелены, картины повешены заново, а на кухнях шумят электроприборы. Разрыв напоминал старые серии «Extreme Makeover»: та же внезапная трансформация, при которой руина в один миг превращается в дом мечты.
Только на этот раз речь идет не о высокобюджетном телевизионном формате, а о сотнях волонтеров организаций «Лев Эхад» и «Ха-Шомер ха-Хадаш», которые вместе с сотрудниками налоговой службы (Мас Рехуш) и мэрии поспешили прибыть в пострадавшие квартиры. Они понимали, что скорость восстановления — это критически важный терапевтический инструмент для души жильцов. Волнение людей, демонстрировавших свой «воскресший» дом, свидетельствовало об успехе. Память о взрыве отошла на второй план, и дом снова стал защищенным местом. Было ясно, что для них белая известь — это гораздо больше, чем краска. Это повязка на доме, вторая кожа человека. Это внешний порядок, который позволяет достичь внутреннего успокоения.
Деятельность в Димоне отражает израильское ДНК, проявляющееся от окрестностей Газы до «пальца» Галилеи. Волонтеры прибывают в любое место бедствия и помогают тем, чей дом это позволяет, продолжать жить в нем с максимальным комфортом. Это практика, опирающаяся на древнее наследие. Когда мудрецы (Хазаль) установили, что «красивое жилище расширяет сознание человека», они не просто имели в виду эстетику, а фактически определили психологический механизм: физическая среда определяет широту души. Когда дом разрушен и закопчен, сознание сужается до боли и травмы, и человек становится ограниченным масштабами окружающего его разрушения. Когда дом возвращается к своему прежнему красивому состоянию, человек может выровнять дыхание и взглянуть за пределы момента ранения.
Подобно тому, как израильтянин быстро пускает корни в любом месте и настаивает на том, чтобы превратить любое запустение в цветущий сад, так и он красит стену не только для того, чтобы скрыть копоть, а чтобы победить свое сознание и сознание врага. Это одно из глубочайших различий между нами и нашими врагами. У последних раны войны являются ценным политическим активом. Четвертое и даже пятое поколение растут в лагерях беженцев в домах без краски и ставней — не из-за отсутствия бюджета, а из идеологии «временности». Отсутствие извести — это политическое заявление, а восстановление настоящего — это предательство прошлого и отказ от использования эффективного инструмента жертвенности в будущем.
В мире прогрессивной поверхностности, где слабый всегда прав, на это есть много покупателей. Сионизм же, напротив, всегда отказывался порабощать настоящее ради прошлого. Он действовал исходя из понимания того, что скорость, с которой общество восстанавливается после физического разрушения, является наиболее четким показателем его стойкости. Точно так же, как поселения, захваченные в 1948 году, были быстро воссозданы на альтернативных участках, так и резкий переход от разрушенной квартиры к покрашенной и вычищенной — это демонстрация силы: «Я не только вернусь к тому, что было, но и сделаю это красивее».
В этом смысле эстетическая максимизация — не роскошь, это визуальная декларация победы. Каждый, кто видит сияющие квартиры в Димоне спустя несколько дней, получает еще одно доказательство здоровых основ нашего национального дома. Основ, которые строятся народом, не ждущим будущего избавления, а окрашивающим его уже сейчас своими руками, мазок за мазком.
