Вместо укрепления полиции ответственное министерство ослабляет ее

С момента основания государства и до середины девяностых годов министерство полиции было относительно скромным правительственным органом: профессиональным, государственным ведомством, целью которого был надзор за полицией Израиля, обеспечение верховенства закона и охрана общественного порядка. Оно не было идеологическим министерством, не служило центром политической силы и не являлось ареной для борьбы за идентичность. Министерство полиции было сервисным ведомством, которое оценивалось по способности обеспечивать гражданскую безопасность, а не по умению создавать заголовки.

Министерство, основанное в 1948 году, представляло позицию полиции перед правительством, однако сама полиция не была подчинена министру напрямую, и только после Шестидневной войны сформировалась ответственность министерства за работу правоохранительных органов. После политического переворота 1977 года министерство было упразднено, а полиция перешла в подчинение министерства внутренних дел. Лишь с созданием ротационного правительства «Маараха» и «Ликуда» в 1984 году министерство было воссоздано.

В последние годы, и особенно после изменения его названия на «Министерство национальной безопасности» в середине девяностых годов после убийства Ицхака Рабина, ведомство драматически отдалилось от своих первоначальных функций. Вместо того чтобы быть профессиональным органом, направленным на укрепление полиции, оно превратилось в политический инструмент, цели которого зачастую не соответствуют базовым потребностям внутренней безопасности современного государства.

Самая значительная трансформация — это изменение концепции: в то время как историческое министерство полиции фокусировалось на профессионализме, управляемости и совершенствовании правоприменительных способностей, нынешнее министерство сосредоточено на декларациях, демонстрации символической силы и установлении политической повестки дня. Акцент сместился с борьбы с преступностью, насилием и внутригосударственным террором на постоянное занятие вопросами идентичности, «сдерживания» и «контроля» в определенных пространствах.

Полиция, которая в прошлом была профессионально-гражданским органом, сегодня оказывается под постоянным политическим давлением, которое подрывает ее независимость и способность действовать исключительно на основе профессиональных соображений. Одной из традиционных ролей министерства была защита полиции от политизации, однако сегодня процесс стал обратным: само министерство является источником этой политизации. Назначения на высшие посты превратились в поле политической битвы, от высокопоставленных офицеров требуют соответствия позициям министра, а законодательные инициативы стремятся расширить полномочия министра за счет генерального инспектора.

Вместо того чтобы укреплять полицию, министерство ослабляет ее: оно наносит ущерб способности привлекать качественные кадры, подрывает доверие общественности и сокращает пространство для профессионального маневра командного состава. Базовые задачи внутренней безопасности в последние годы заброшены, и вина за это лежит на правительственном министерстве и министре, стоящем во главе него. В то время как преступность в арабском обществе достигла исторических пиков, насилие в семье и против женщин продолжает уносить жертвы, а преступные организации усиливаются, министерство фокусируется на темах, не входящих в ядро его функций.

Похоже, что разрыв между потребностями на местах и приоритетами министерства расширяется: борьба с организованной преступностью отодвинута на обочину, работа с насилием в отношении женщин не получает необходимых ресурсов и должного внимания, а сама полиция страдает от хронической нехватки кадров, оборудования и бюджетов. Вместо того чтобы возглавлять системные изменения и глубокие реформы, министерство занято общественной борьбой и символами.

Министр национальной безопасности, в настоящее время Итамар Бен-Гвир, чьи крайне правые политические взгляды вызывают споры, является лицом, ответственным за органы внутренней безопасности государства: полицию Израиля, Службу тюрем (ШАБАС) и Национальное управление пожарной охраны и спасения, а также за отдел лицензирования огнестрельного оружия. Министр также является постоянным членом военно-политического кабинета, и его полномочия обширны — от определения политики полиции до осуществления надзора и контроля за ее деятельностью.

Изменение названия министерства в 90-е годы сопровождалось попыткой расширить его полномочия, но не его ответственность. Расширение полномочий без механизмов профессионального контроля создает ситуацию, при которой министр может влиять на действия полиции в режиме реального времени без достаточных механизмов сдержек и противовесов. Вместо профессионально-гражданской системы создается иерархическая структура, в которой политические соображения могут возобладать над соображениями внутренней безопасности. Это именно та плачевная ситуация, которая наблюдается сегодня.

Более того, создается ситуация ущерба общественному доверию, особенно когда применяется насилие в отношении демонстрантов на митингах и акциях протеста. Полиции необходимо доверие общественности для функционирования. Когда министерство, курирующее ее, использует ведомство как инструмент в политической игре, это доверие подрывается. Целые группы населения сегодня чувствуют, что полиция действует не для них. Другие полагают, что полиция превратилась в политический инструмент. Общественный дискурс вокруг полиции стал враждебным и поляризованным. Вместо того чтобы быть объединяющим органом, полиция превращается, вопреки своей воле, в часть раскола.

В ходе предстоящей предвыборной кампании у полиции будет много работы. Обстановка будет накалена, политические активисты обострят войну между блоками, которая уже ощущается с большой силой, будут заявители и жалобы, и полиции придется наводить порядок и разбираться со всем этим. В ходе бурных выборов 1981 года в полицию были поданы сотни жалоб за недели до дня голосования, большинство из них — по фактам насилия, порчи государственного и частного имущества. Полиция тогда разбиралась со всеми жалобами в меру своих возможностей, без политической предвзятости.

«Мы будем действовать против нарушителей на выборах без компромиссов, как если бы они были обычными преступниками. Мы позаботимся о том, чтобы как можно быстрее предать их суду», — заявил тогда генерал-майор Моше Тиомкин, командующий полицией округа Тель-Авив, который утверждал, что прошел через три предвыборные кампании и не помнит «такого накала с проявлениями насилия». Но сегодня ситуация иная, и это уже видно на местах, когда правым активистам, во главе с Мордехаем Давидом, разрешается делать почти все, что им заблагорассудится, без надлежащего вмешательства полиции. И по мере приближения предвыборной кампании это будет только усиливаться.

Так что же должно произойти сейчас? Если государство Израиль хочет иметь профессиональную, надежную и функционирующую полицию, необходимо вернуться к основополагающим принципам исторического министерства полиции: полная профессиональная независимость полиции, четкое разделение между политическим и оперативным эшелонами, реальные инвестиции в борьбу с преступностью и насилием, восстановление общественного доверия и возвращение министерства к его первоначальной роли: внутренняя безопасность, а не идеология. Вызов не только структурный, он ценностный. Демократическому государству нужна сильная, профессиональная и государственная полиция. Чтобы это произошло, министерство национальной безопасности должно снова стать тем, чем оно было когда-то: министерством полиции в самом глубоком смысле этого слова.

Эран Эльдар — приглашенный профессор в Университете Тулейн, автор книги «После 77-го», изданной «Ха-Кибуц ха-Меухад».