Вопреки расхожему мнению, именно сильные стороны нового режима помогут его свержению | Бени Сабти

Ханна Арендт однажды сказала, что тоталитарный режим не чувствует своего падения даже за четверть часа до того, как оно произойдет. Весьма вероятно, что именно так обстоит дело с нынешним иранским режимом: его лидеры пропитаны высокомерием, которое лишь усиливается, и страдают слепотой в отношении своего истинного положения.

Каждый день Израиль и США наносят удары по десяткам, если не сотням целей режима — от ядерной программы и разработки ракет до объектов, обеспечивающих внутреннюю безопасность и стабильность, что, несомненно, ослабляет его позиции. Однако иранские власти, подобно другим диктатурам, предпочитают отрицать реальность и придерживаться лживой пропаганды, направленной как на собственный народ и сторонников, так и на Запад, который ищет быстрых результатов в войне. В результате на Западе и в Израиле всё еще есть те, кто сознательно или неосознанно попадает в ловушку этой пропаганды, подчеркивая «стойкость» нового иранского руководства.

Ликвидация Хаменеи-отца, правившего 37 лет (ровно столько же, сколько шах, свергнутый в 1979 году), и его ближайшего окружения вызвала глубокую смену режима — настолько, что текущую ситуацию нельзя рассматривать как прямое продолжение исламского правления. Сегодня Ираном управляют исключительно радикальные генералы Корпуса стражей исламской революции, которые не осознают границ своей мессианской деятельности. Доказательством тому служат оживленные дискуссии в подконтрольных им СМИ по вопросу отмены фетвы, препятствующей производству и владению ядерным оружием. Кроме того, они стремятся продолжать войну, будто в Иране нет экономических или социальных проблем, доводя ситуацию — подобно военному крылу ХАМАС — до невыносимого уровня.

Но самым важным в новом режиме является его превращение в монолитную структуру, где нет места иному мнению, а представители духовенства отстранены от власти. Все решения принимаются, по всей видимости, как при военной диктатуре, что не оставляет пространства для гибкости, компромиссов или размышлений о будущем страны. Поэтому, хотя на первый взгляд кажется, что после ухода Хаменеи-отца режим стал более жестким и радикальным, следует помнить, что он и прежде не был склонен к компромиссам с Западом, что подтверждалось в ходе переговоров, предшествовавших войнам.

Ставка на высокую сумму

Отсутствие прямого участия духовенства в управлении Ираном почти беспрецедентно для последних столетий; единственным, кто столь жестко отстранял религиозных деятелей, был шах, который в итоге и был свергнут. Поэтому именно единообразие нового режима, состоящего почти исключительно из генералов Корпуса стражей исламской революции, может ускорить его падение.

Режим генералов делает всё более высокие ставки против своих противников как внутри страны, так и за ее пределами, ставя под угрозу собственное существование. Власти устанавливают блокпосты на улицах — то, чего не видели с 80-х годов и к чему общественность испытывает отвращение, что лишь отдаляет народ от режима. Во внешней политике они атакуют всех соседей Ирана, даже тех, кто был его союзниками, что провоцирует их объединение и сближение с Израилем и США. Кроме того, закрытие Ормузского пролива или наличие расщепляющегося материала должны были стать сдерживающими картами, которые никогда не используются, но режим уже растратил этот потенциал.

В Иране вопрос перемен зависит от временных рамок, а не только от подготовки обстоятельств, которые кажутся правильными Западу. Именно ужесточение позиций генералов Корпуса стражей исламской революции, правящих в Иране, должно привести к их неизбежному краху.