Воспоминания от Герци: в коалиции убеждены, что если не говорить о проблеме — она исчезнет

Слова вице-президента США Джей Ди Вэнса, сказанные в субботу о том, что все цели войны в Иране достигнуты, были по меньшей мере странными. Если предположить, что речь не идет об очередном маневре Белого дома по введению в заблуждение, необходимо разобраться в том, что было достигнуто за месяц войны, а главное — чего достичь не удалось.

Израиль и США сумели ликвидировать десятки высокопоставленных лиц в политическом и оборонном руководстве Ирана, включая верховного лидера Али Хаменеи. Вместе с тем ожидание того, что масштабный удар по руководству приведет к краху режима, не оправдалось. Иран подготовился к этому заранее, имея назначенных преемников, которые вступили в должности быстро и эффективно.

Также удар по системам запуска ракет и БПЛА был обширным, но не абсолютным. Иран, хотя и планировал запускать по 100 ракет в сутки и более по Израилю, все еще умудряется изматывать тыл запусками, которые приводят к жертвам и значительным разрушениям. Ущерб, который он наносит странам Залива, в разы больше, но это не заставило их присоединиться к войне. По всей видимости, лидеры этих государств предпочитают оставаться в стороне, опасаясь, что иранский режим не падет и отомстит.

Самый значительный удар, согласно официальным сообщениям, был нанесен по мощностям производства оружия. Дивиденды от этой систематической атаки не будут мгновенными: она должна нарушить и задержать способность Ирана восстановиться и вернуться к серийному производству вооружений по окончании войны. И здесь требуется оговорка. По завершении операции «Кфир» в июне прошлого года в Израиле оценивали, что иранские возможности подорваны на долгие годы, однако они были восстановлены гораздо быстрее, чем ожидалось. Это может произойти и сейчас — при китайской, российской и северокорейской помощи, а также с опорой на научную инфраструктуру, которая пострадала лишь частично.

Три больших знака вопроса

И после всего этого остаются три главных вопроса. Первый касается ядерной программы. Если у Ирана в конце войны останется около 430 кг урана, обогащенного до высокой степени, он останется пороговым ядерным государством. Его новые лидеры наверняка усвоили урок своих ликвидированных предшественников (и северокорейский урок): ядерное оружие «на полке» — это приглашение к войне против тебя, а ядерное оружие в руках — это страховой полис.

Второй вопрос — о будущем режима. В Иерусалиме и Вашингтоне ожидали — и питали надежды — что режим в Тегеране падет. Этого не произошло, и необходимо задаться вопросом об этой недооценке, глядя на характер режима, который установится в Тегеране по окончании войны, и на то, как он будет вести себя со своими врагами, соседями и, прежде всего, со своим народом. Сейчас кажется, что этот режим будет более радикальным, чем его предшественник, а значит — более жестоким, опасным и жаждущим мести, безусловно, по отношению к Израилю.

Третий вопрос касается Ормузского пролива. Иран доказал, что в его силах закрыть его, когда он решит, и играть с ценами на нефть, несмотря на то, что против него стоит самая сильная армия в мире. Если Трамп решит закончить войну сейчас, как намекает его заместитель, иранский урок будет заключаться в том, что сила окупается и «нельзя моргать». Этот урок усвоит любой лидер в мире, который захочет применить силу, и, главное, сомнительно, что Трамп (или любой президент, который придет после него) поспешит вступать в войну в будущем.

---

Все эти вопросы, к слову, были известны заранее, или, по крайней мере, их следовало ожидать. Создается впечатление, что Израиль (и в данном случае также США) снова вступил в войну без четких целей или плана выхода. Такова ситуация и в Ливане, где Израиль хоть и наносит тяжелые удары по «Хезболле», но с трудом снижает объем запусков ракет и БПЛА. Здесь также можно было оценить это заранее и, по крайней мере, организовать упорядоченный план помощи поселениям Севера. Тот факт, что у правительства нет такого плана даже спустя месяц войны, является провалом, свидетельствующим о полном крахе почти всех министерств, которые ничему не научились за два с половиной года войны.

В конце недели открылась еще одна арена, новая-старая — против хуситов в Йемене. Прошлый опыт учит, что эта арена скорее беспокоящая, чем наносящая критический ущерб, однако она усиливает головную боль Израиля в ряде оперативных аспектов — начиная от необходимости направлять ресурсы разведки и атаки, и заканчивая противостоянием системы ПВО. Также надежды многих израильтян провести Песах в относительно спокойном Эйлате могут не оправдаться, если хуситы и в этот раз поставят город в центр своих атак.

ЦАХАЛ один в кампании в Иудее и Самарии

Занятость основными аренами войны в Иране, Ливане и в тылу оттеснила на обочину две другие темы большой важности. Первая — происходящее в Иудее и Самарии. В последние недели зафиксирован резкий рост насилия евреев против палестинцев. Это уже не просто «сорняки» и горстка людей, а еврейский террор, который приводит к погибшим и раненым и систематически наносит ущерб имуществу. В отсутствие эффективной полиции и когда руки Шабак связаны отсутствием административных арестов, ЦАХАЛ остается один в этой кампании. От него ожидают большего, хотя ответственность лежит на политическом эшелоне, который бормочет осуждения лишь для вида, а на деле обеспечивает поддержку.

Вторая тема — состояние ЦАХАЛ, о котором предупредил начальник Генштаба Эяль Замир на последнем заседании кабинета. Вместо того чтобы поддержать его и действовать для исправления ситуации, в коалиции предпочли атаковать его. Это напоминает нападки на предшественника Замира, Герци Халеви, который предупреждал о подрыве сдерживания накануне 7 октября. Сегодня, как и тогда, в коалиции убеждены, что если не говорить о проблеме, она исчезнет. Она не исчезнет — и каждый прошедший день только ухудшает ситуацию.