Война, которой не было в Ормузском проливе
Когда лица, принимающие решения, и общественность питаются копией, у которой нет оригинала, они перестают вести настоящую войну и начинают управлять ее образом. В Ормузском проливе истина не просто утонула — ее никогда не приглашали в эфир.
Война в Ормузском проливе 2026 года — не первая, которую мы видим на экранах, но первая, в которой реальность стала почти излишней. Философ Жан Бодрийяр когда-то утверждал, что «войны в Персидском заливе (первой) не было». Он имел в виду не отсутствие запусков ракет, а то, что война, потребляемая общественностью, была «симулякром» — пустым образом, созданным в студиях и не имеющим никакой связи с кровопролитной реальностью на местах.
Чтобы понять, как мы дошли до ситуации, когда СМИ выдумывают войну ради удовлетворения спроса, нужно взглянуть на историческую трансформацию военного освещения. Раньше образ был отражением реальности. Во время войны во Вьетнаме камеры добирались до самой грязи: американская общественность видела тела, слышала крики раненых и чувствовала запах пота через экран. Это был этап, когда оригинал и копия были связаны кровными узами. Бодрийяр называл это первой фазой: образ как отражение истины.
В войне в Заливе 1991 года произошел поворот. СМИ перешли к тому, что можно назвать «мобилизованным искажением». Больше никаких крупных планов мешков с трупами — только зеленые изображения «умных» крылатых ракет, поражающих стерильные цели. Реальность все еще существовала, но СМИ подвергли ее стратегическому «фотошопу», чтобы создать нарратив чистой победы и высокого морального духа. Это был этап, когда образ начал скрывать реальность.
Но в сегодняшней войне в Ормузском проливе мы прошли точку невозврата к четвертой и самой опасной фазе: копия без оригинала. Проблема в Ормузском проливе техническая: там нет свидетелей. Война ведется на огромных морских пространствах, без репортеров на палубах и под жесткой военной цензурой. Однако новостной цикл XXI века не может позволить себе молчания. Когда местность безмолвствует, СМИ вынуждены создавать «альтернативную реальность», чтобы удовлетворить жажду экшена.
В этом вакууме Telegram-каналы становятся основными поставщиками информации. Старое видео взрыва в Бейруте подвергается ребрендингу как «иранская атака в открытом море», а переработанные слухи с цифровых свалок становятся главными заголовками. СМИ больше не сообщают о войне — они строят ее симуляцию из вторичных материалов. Так создается симулякр: спроектированная, фотогеничная и легко усваиваемая война, которая ведется в студиях, в то время как настоящая война остается сиротой без свидетелей.
«Когда лица, принимающие решения, и общественность питаются копией, у которой нет оригинала, они перестают вести настоящую войну и начинают управлять ее образом. В Ормузском проливе истина не просто утонула — ее никогда не приглашали в эфир.»
Автор: Дорон Мозет, вице-президент по коммуникационным кризисам в Unik — компании по связям с общественностью и стратегии.
