Война Нетаниягу за сознание

Прошло свыше 900 дней войны. Это точный подсчет. Здесь нет места для обнуления или брендирования в качестве интригующего тизера, будто это фильм в прокате под названием «Вторая иранская война». Даже если можно прекратить подлые попытки смены названий на «Войну возрождения», мы находимся в той же самой войне. Тот же провал, который не заканчивается — 7 октября. Точка.

Фронты открываются и закрываются: сектор Газа, Ливан, Иран, а теперь и хуситы снова здесь. Еще одна арена пробуждается заново, хотя нам рассказывали, что мы давно победили. При всей скорби, пришло время проснуться — нам следовало сделать это давно: это не просто война, это стратегия. Над всеми вращающимися аренами есть одна, которая не прекращала действовать ни на мгновение — арена сознания. Это арена, на которой ведется самая упорная война премьер-министра со времен величайшего провала за период его каденции. Война за сознание — это война за то, что общественность думает, чувствует и, главное, во что верит.

Как писал Уолтер Липпман, мы реагируем не на саму реальность, а на образы в нашем сознании, и это та арена, которой управляет Биньямин Нетаниягу и близкие к нему советники в канцелярии. После попытки внедрить концепцию «абсолютной победы», отмены суда под видом помилования или какого-то письма от Яхьи Синвара, в особо леденящий душу момент появляется еще одна история. Арена против Ирана идет не в запланированном направлении, а есть также несколько законов, в которые вам не стоит углубляться, когда их принимают. История на этот раз — пресс-секретарь.

Если бы хотели уволить или избавиться от пресс-секретаря премьер-министра, могли бы сделать это без всей этой саги и шумихи. Но зачем упускать возможность запустить какой-нибудь спин, чтобы отвлечь сознание от деградации кампании? Тогда мы вскроем этническую рану — это заставит сети пылать и раздует страсти. Это сплотит ряды сторонников «Ликуда» и правых, которые немного ослабли в такие трудные дни, это также снова посеет социальную ненависть между группами социальной идентичности и, что не менее важно, передаст четкий сигнал: тот, кто не лоялен премьер-министру и его семье, — это гораздо существеннее, чем, например, лояльность своему государству.

Задавать вопросы, требовать правду о нашей жизни — это не ослабление, это обучение, и это наше полное право. Если позволите мне сказать, в тот момент, когда нам отказываются давать ответы, — это, по сути, и есть сам ответ. В рамках войны по инженерии сознания и попытки контролировать общественный дискурс не случайно нам не отвечают на вопросы, а премьер-министр долгое время не проводит интервью. Возможно, это потому, что руководству неприятно признавать, что они на самом деле не держат вожжи в руках, а тот, кто управляет войной — это Дональд Трамп. И нет, он не совсем полностью скоординирован с премьер-министром, и именно поэтому любой вопрос от общественности воспринимается как ослабляющий.

Мы вышли с целями войны по свержению режима и устранению ядерной угрозы, которые быстро сменились войной за энергетическую мощь и контроль. Кажется, что на мгновение мы потеряли контроль, а это значит, что чем больше реальность будет усложняться, тем больше арена сознания будет усиливаться и пытаться создать параллельную ментальную реальность. А вы — сидите в убежищах. Ну и что, что у ваших детей нет жизненной рутины и наступает очередной раунд резервистской службы. Ну и что, что снова есть раненые и люди, которые платят своими жизнями. Мы находимся внутри повторяющегося цикла, который становится все глубже, на всех фронтах войны, а также на фронте сознания. И во всех этих раундах одна вещь остается неизменной: один премьер-министр, который до сих пор не взял на себя ответственность за провал. Около 900 дней — мы все еще считаем.