Война прекращения огня

«Прекращение огня» — это обманчивый термин. Словарь Эвен-Шошана определяет его как «передышку в боевых действиях». Специальная версия того же словаря для школьников пошла дальше, уточнив, что речь идет о «прекращении боевых действий, на которое согласны обе стороны». «Милог», свободный ивритский онлайн-словарь, предпочел истолковать это как «прекращение деятельности, осуществляемой против соперника или врага». Ни одно из этих описаний не отражает ситуацию ни на севере, ни на юге. Ни в Газе, ни в Ливане.

Даже узкая интерпретация, игнорирующая наращивание сил и усиление врага и считающая «боевыми действиями» только активную стрельбу, здесь не работает. Огонь в Газе продолжается. В Ливане с момента объявления «прекращения огня» уже погибли 11 наших лучших сыновей. И все же официальный Израиль внушает себе, что находится в состоянии «прекращения огня». Белый дом и Совет Безопасности также включают этот термин в свои сообщения. Позавчера госсекретарь США осудил «Хезболлу» за нарушение «прекращения огня» в Ливане. Все это происходит в то время, когда в ближайшую пятницу представители Израиля и Ливана снова соберутся для обсуждения будущих договоренностей в рамках, ну что ж, нынешнего «прекращения огня».

В начале месяца Совет Безопасности поделился твитом заместителя генсека ООН об эффективности организации во время «прекращения огня» в Газе. Привязка к терминологии здесь не является следствием ворчливости, смешанной с лингвистическим педантизмом. Обрамление реальности определенным образом имеет большее влияние, чем кажется. Не зря сказано, что бытие определяет сознание. Хотя всем ясно, что огонь на самом деле не прекратился, когда терминологическим стандартом является «прекращение», обстрел наших сил воспринимается как исключение из правила. А это, в свою очередь, формирует мировоззрение и его последствия для нас на местах.

Так, например, государственные чиновники могут полагать, что поиск решений для пустеющего севера или борющегося юга не является столь срочным. Мы ведь в состоянии прекращения огня, и нужно посмотреть, что принесет день. Руководители переговоров в Госдепартаменте могут назначать обсуждения с большими интервалами, чем требуется, потому что срочность существует, но она не «горит». Их ожидания от Израиля — соответствующие. И действительно, как и подобает «прекращению огня» на севере, ЦАХАЛ находится в обороне и не атакует. Силы статичны, и вот уже три недели Дахия получает иммунитет. Да и международное освещение не спешит зацикливаться на каждом столкновении. Так получается, что гибель нашего солдата — это «всего лишь» отклонение от согласованного затишья, а не полномасштабная война.

Сага о «прекращении огня» в Ливане и Газе требует обновления набора терминологических компетенций перед президентом. Не только «нет», но и «не совсем». В феврале 2022 года Нетаниягу заявил, что премьер-министр «должен быть способен сказать президенту США одно слово, и это слово — „нет“». Это верно, но не полностью. Самому сильному человеку в мире нужно прояснить, что это не совсем передышка, как было согласовано. Не совсем тишина. Не совсем ситуация, в которой наши силы могут поглощать удары, не реагируя. Потому что Израиль не совсем в состоянии прекращения огня. Он в состоянии разжигания огня.

Оперативное значение заключается в том, что нужно дать ЦАХАЛ больше гибкости и меньше ограничений. Особенно на севере. Позволить реагировать там, где это необходимо. Не для того, чтобы разжигать войну, а ради безопасности наших сил и ради ведения дипломатических процессов деликатно, но с позиции силы. Но прежде всего, самое болезненное последствие приверженности ошибочным терминам касается самих граждан. Потому что когда сказанное противоречит тому, что происходит на деле, возникает когнитивный диссонанс. Голова слышит «прекращение огня», но сердце знает, что это неправда. Результат — кризис доверия. Много говорилось на войне о стойкости. Недостаточно говорилось о факторах, подрывающих стойкость. Искаженное отражение происходящего — это именно такой подрывающий фактор.