Время перемен: когда адвокат правительства перестаёт его представлять — речь идёт о кризисе режима
Когда юридическая советница правительства пытается пересмотреть границы права, отказываясь представлять интересы кабинета министров, а Верховный суд раз за разом отвергает её позицию, мы обязаны переосмыслить пределы власти этого института. Бывают моменты, когда юридическая история перестаёт быть профессиональным спором и становится притчей о системе.
«Горе законодателям, издающим законы неправды, и писцам, пишущим притеснение». Пророк Исаия резко обличает судей, писцов и руководителей, которые используют свою власть для искажения правосудия, формулируя законы, предназначенные для ущемления слабых.
Бывают моменты, когда юридическая история перестаёт быть просто профессиональным спором и становится притчей о целой системе. Так произошло на этой неделе в Верховном суде при рассмотрении вопроса о назначении генерал-майора Романа Гофмана главой «Моссада». На первый взгляд — очередная петиция, очередной спор о добропорядочности, очередная битва между правительством и его оппонентами. Но тот, кто читает решение суда целиком, понимает: настоящая история не о Романе Гофмане. Она о том, что происходит, когда юридическая советница правительства Гали Бахарав-Миара раз за разом решает не представлять интересы кабинета министров, а зачастую и вовсе действовать против него.
История Романа Гофмана — одна из самых захватывающих израильских историй нашего времени. «Ибо не так, как видит человек: человек видит глазами, а Господь видит в сердце». Так было сказано, когда пророк Шмуэль искал царя. Избран был не сын аристократии, не самый эффектный кандидат, а тот, кто доказал свою состоятельность делами. История Гофмана — это не история происхождения, а история пути.
Однако, когда он достиг вершины, произошло нечто гораздо более тревожное, чем само назначение. Юридическая советница, чья обязанность — представлять правительство, не только отказалась это делать, но и заняла крайнюю позицию, утверждая, что Гофмана вообще нельзя назначать. В итоге Верховный суд отклонил её позицию. Подчеркну: не политики, не журналисты, не участники телепанелей — трое судей Верховного суда.
Исключение стало нормой
Это не просто спор о результате. В своём решении судья Алекс Штейн раскрывает нечто более глубокое: безумную и неприемлемую попытку советницы создать новое правовое правило, которого прежде не существовало, чтобы оправдать желаемый исход. В решении содержатся одни из самых резких высказываний в адрес советницы, написанных в Верховном суде за последние годы.
Судья Штейн, используя свой сдержанный стиль, так отозвался о внесудебном утверждении, выдвинутом советницей в попытке заблокировать назначение Гофмана: «Это утверждение — не утверждение... Решение правительства № 3839... не придало приоритетного статуса мнениям меньшинства тех, кто сидит во главе комиссии; и не нам выдумывать правовое правило, которого не существует в действительности, или придавать такому правилу санкцию».
Прочитайте ещё раз. Судья Верховного суда говорит юридической советнице правительства прямо и без обиняков: не выдумывайте правовые нормы. Это момент, от которого захватывает дух.
Что хотела сделать советница? Впервые в истории она попыталась отдать предпочтение мнению меньшинства — председателя комиссии, бывшего главы Верховного суда Аарона Груниса — перед мнением большинства членов комиссии, лишь из-за его судебного опыта. Но судья Штейн напомнил базовую истину, которую изучает каждый студент-юрист: суд толкует закон, а не выдумывает его под желаемый результат. Если решение правительства не придало приоритетного статуса председателю, нельзя просто выдумать такой статус.
В этом и заключается суть. История не о Гофмане. История — о полулегальном образе действий советницы. Вопреки создаваемому впечатлению, отказ представлять правительство — не обычное дело. Это должно быть исключением из исключений. Согласно устоявшейся судебной практике, исходная точка ясна: советница представляет правительство. Отдельное представительство — мера для крайних случаев, а не для любого политического спора, назначения или усмотрения избранного правительства.
Однако с момента формирования нынешнего правительства исключение стало правилом: советница раз за разом отказывается представлять интересы кабинета, и правительство вынуждено накануне слушаний в спешке нанимать частного адвоката (разумеется, только после того, как получит разрешение «её высочества»).
Несмотря на правило, что это допустимо лишь в исключительных случаях, для наглядности приведём примеры, когда советница отказалась представлять правительство, присоединилась к петиционерам, но Верховный суд отклонил её позицию: Роман Гофман назначен вопреки её попытке срыва; Одалья Минс назначена, несмотря на возражения; Рои Халон назначен исполняющим обязанности комиссара государственной службы вопреки её позиции; в петиции против распространения принципа непрерывности на закон о призыве её позиция не была принята; по делу Нира Барката и уполномоченного по конкуренции судья Элрон не принял её аргументы; в петиции, касающейся её связей с Роненом Баром и Надавом Аргаманом, она просила отклонить иск, но была обязана предоставить информацию; по делу судьи Ашера Кулы временный запрет не был выдан, и он приступил к обязанностям.
Ошибка? Случайность? Нет. Это закономерность.
Глубокая утрата доверия
Амора Риш Лакиш учил в Вавилонском Талмуде: «Сначала исправь себя, а потом исправляй других». Похоже, советница забыла этот урок. Прежде чем устанавливать границы исполнительной власти, стоит проверить границы власти института юридического консультирования. Ведь если Верховный суд снова и снова отклоняет позицию советницы, это означает, что позиция правительства находилась глубоко в пределах законности.
Если так, то чем был оправдан отказ в представительстве? Мы не можем уклониться от трудного вопроса: до каких пор мы будем закрывать глаза, делая вид, что ничего не происходит, и игнорируя тот факт, что юридическая советница правительства собственными руками разрушает институт юридического консультирования?
Институт, который должен быть символом профессионализма, сдержанности и верховенства закона, превращается в инструмент политического срыва. Он пытается пересмотреть границы права, чтобы блокировать назначения, вызывая глубокую утрату доверия к органу, столь жизненно важному для израильской демократии.
Институты не рушатся в один день. Сначала истощается доверие, затем власть, а в конце — легитимность. Юридическая советница правительства — не суверен и не «сверхправительство». Она также не оппозиция. Её роль — не править, а консультировать и защищать верховенство закона. В тот момент, когда адвокат правительства перестаёт представлять своего клиента и начинает с ним бороться, кризис наступает не в правительстве, а в самом верховенстве закона.
Когда бюрократия начинает считать себя уполномоченной подменять решение целого народа, речь идёт уже не о юридическом консультировании, а о кризисе режима.
Автор — адвокат Гай Буси, юридический эксперт.
