Выбираем каждый день заново: свобода в Израиле не является чем-то само собой разумеющимся

Праздник свободы — время, когда мы собираемся за одним столом в белых одеждах, а в воздухе уже витает аромат весны. Мы на мгновение отрываемся от рутины, чтобы ощутить нечто иное. Этот праздник напоминает нам: свобода нашего народа не является чем-то само собой разумеющимся, и встречать его нужно с чувством душевного подъема, воодушевления и благодарности.

Интересно, какое внутреннее напряжение создает этот праздник. С одной стороны, он ассоциируется со свободой и обновлением, с другой — требует от нас действий, которые мы порой не выбирали: подготовка дома, кашерование кухни, тщательная уборка, очереди в супермаркетах и покупка праздничных нарядов. Годами я наблюдала, как мама готовилась к Песаху, доходя к вечеру до полного изнеможения, но при этом оставаясь нарядной, улыбчивой и радушной. Возможно, именно из-за этого контраста каждый волен сам решать, как воспринимать свободу.

Кто-то превращает праздник в «семейный отпуск в отеле», кто-то видит в нем лишь «неделю отдыха от работы», а кто-то находит в нем настоящий выход из рабства — ведь предпраздничная неделя зачастую становится самой загруженной. Вопрос свободы — это вопрос восприятия: для одного кемпинг на Кинерете — высшее проявление свободы, для другого — затянувшийся кошмар. Кто же определяет, где свободы больше?

Еще до наступления самой свободы приходит праздничный вечер. Не будем лукавить: он требует терпения, выдержки, берушей от детского шума и пятновыводителя для рубашек, на которые вечно проливается соус. И все же в Песахе есть нечто особенное: расширенная семейная встреча, чтение Агады и песни, которые мы знаем с пеленок, — все это дарит иное ощущение.

Два года назад, когда я была в самом центре событий, связанных с пленом Шаги, мне пришлось решать, стоит ли праздновать. Нужно было выбрать: проводить ли вечер, посвященный свободе, или отказаться от него в знак протеста против того, что у Шаги отняли всякую личную и базовую свободу.

За несколько дней до праздника сестры деликатно спросили о моих планах, и я ответила: конечно, празднуем, это наша традиция. Я не знаю иного пути, к тому же девочки ждали поиска афикомана. Не раздумывая, я пригласила всю семью к себе. Я чувствовала: хотя у Шаги отняли свободу, моя внутренняя свобода поступать по своему желанию сохраняется. Реализуя ее, я даю силы всем вокруг, и прежде всего — Шаги. Несмотря на праздник, все пришли в белом, а я предпочла надеть зеленое.

В прошлом году Шаги вернулся домой за два месяца до Песаха, и атмосфера была иной. Наряду с огромной радостью и осознанием того, что мы вернулись к жизни, присутствовали чувство вины и печаль из-за тех, кто оставался в плену. Личная свобода смешалась с национальной, и месяц спустя на церемонии в День памяти Шаги выразил это лучше всего: «Я свободен, но у меня нет покоя».

В этом году, когда все заложники дома, мы должны были бы ощутить освобождение, но мы вновь боремся за нашу свободу как государства, как целого народа. Вместо того чтобы праздновать выход из рабства, мы чувствуем, что наша свобода — вещь крайне хрупкая.

Возможно, в этот праздник нам стоит увидеть в понятии свободы «свободу выбирать». Выбирать, как управлять жизнью в условиях неопределенности, принимать решения, которые делают нас счастливыми, сильными и добрыми.

Зачем для этого нужен праздник? Ощущать свободу можно круглый год. Я желаю всем нам находить свою личную свободу каждый день: спокойно выпить кофе, почитать книгу, позвонить другу, сходить на тренировку или погулять с собакой. В государстве Израиль все это, безусловно, не является само собой разумеющимся.

На этой неделе я сказала Шаги, что его волосы стали длинными и пора подстричься, на что он ответил: «Нет, я не буду стричься, мне так нравится — этот дикий вид дает мне ощущение свободы».