Взять твою руку в свою

Это был не тот обхват, который привлек внимание. Положить руку на чью-то спину — не такая уж интимность, да и объятия сегодня стали нормой. Но дело было не в этом. Это были ладони, встретившиеся в почти нежном жесте, словно на заднем плане звучала песня: «Дай мне руку / Нет у меня кроме тебя другого дома / Нет у меня кроме тебя больше никого». Признаюсь, на этой неделе я погрузилась в эту сцену глубже, чем требовалось.

Прошел почти год с момента вынужденного разрыва между Биньямином Нетаниягу и его близким советником Йонатаном Урихом. Четыре дня назад, после договоренностей с прокуратурой о возвращении Уриха в канцелярию премьер-министра, они встретились снова. «Биби, будь на связи, я в пути», — написал Урих в соцсети, что, по всей видимости, является современной версией вопроса «Ты спишь?». И Биби не спал. Он ждал Уриха у входа в канцелярию. Что для него значит стратегический советник, доверенное лицо, подозреваемое в получении денег от катарских структур и утечке секретных оборонных материалов во время войны? Он презирает тех, кто видит в возвращении Уриха нечто аморальное. Релевантный вопрос для него только один: чего Урих стоит для меня.

Так кто сказал, что Нетаниягу не чувствителен? Мы видели его руку в руке Сары, его жены, — на трапах самолетов, на приемах. Но там это выглядело менее достоверно: мгновением ранее они могли ссориться, но перед камерами крепко сцепляли пальцы. Здесь — совсем другая история. Никто не заставлял Нетаниягу брать Уриха за руку. В этом жесте есть высказывание. Есть интимность. И даже если это был Нетаниягу, который взял руку Уриха, или Урих первым схватил руку премьера — в этом есть смысл.

Нетаниягу необычен. Человек, который дистанцируется от друзей, когда они «подгорают», чтобы не обожгло и его, вдруг выходит за рамки привычного и поддерживает Уриха перед всем миром. Может ли быть так, что Нетаниягу действительно любит Уриха? Человека, который превратил его в современного политика, живущего в мире технологий, видеороликов и WhatsApp-сообщений. Который выстроил механизм контроля над «Ликудом», позволяющий уничтожить любого политически и публично. Ему не нужно ничего делать — это работает само по себе.

Или, возможно, Урих просто знает слишком много. Он достойно выдержал испытание, не сломался и не стал государственным свидетелем, как в свое время Нир Хефец. Возможно, Нетаниягу прижимает к себе того, кто может его свалить. Иными словами, Нетаниягу не изменил своей сути. Он по-прежнему холодный, расчетливый человек, заботящийся прежде всего о себе. И вполне вероятно, что верны оба утверждения: часть Нетаниягу чувствует к Уриху отцовскую привязанность, а другая часть — боится его, того, что он знает, и поэтому его следует держать близко, в тепле, проявляя заботу и благодарность.

В любом случае, это работает. Что-то изменилось с возвращением Уриха. Это и дружеское видео с поддержкой, и фигурка «Багза Банни», стоявшая за спиной Нетаниягу во время заявления о ликвидации Али Лариджани, и видео с баристой из Сатафе, покорившее мир. Если всмотреться, ее почти не видно, но это стало новостью, потому что есть тот, кто знает, как это сделать. И вот снова все, что связано с Нетаниягу — теплое, создающее рейтинги. Урих вернулся — и это чувствуется.

Прежде всего, это помогает отвлекать внимание от вещей, неудобных для Нетаниягу. Таких как позорная пресс-конференция, на которой он занимался в основном своим судебным процессом, а не войной. Ведь это действительно важно: его юридическое положение и способность выпутаться из-под угрозы правосудия. Не война, которая продолжается, и цели которой непонятны. Измотанные граждане, чьи ночи превратились в дни, которых гоняют из дома в МАМАД, задают все больше вопросов. А тем временем в Кнессете, вместо того чтобы сосредоточиться на нуждах граждан, переводят миллиарды ультраортодоксам ради голосования за бюджет, и юридический переворот возвращается через парадную дверь. Нефтеперерабатывающие заводы в Хайфе горят, нас ждет еще одна ночь интенсивных обстрелов, а Нетаниягу занят выборами.