Йосеф Сидар, режиссер «Бофора»: «Я чувствую глубокое разочарование от того, что мы снова там»

Почти два десятилетия прошло с тех пор, как «Бофор» представил зрителям в Израиле и во всем мире абсурд, страх и кровавую цену пребывания в зоне безопасности в Ливане. На этой неделе, когда израильский флаг был снова поднят на горе, ставшей символом того периода, кадры вновь пробудили дискуссию о значении Бофора и уроках, извлеченных из присутствия там. Режиссер и сценарист Йосеф Сидар, чей фильм был номинирован на премию «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке, смотрит на нынешнюю реальность с беспокойством. В интервью, вышедшем в эфир в воскресенье, он рассказал Аври и Шарки о чувстве разочарования, которое сопровождало его тогда и не покидает сегодня.

— Что вы почувствовали, услышав, что израильский флаг снова поднят на той самой горе, которая для вас была не только темой фильма, но и символом?

— Прежде всего, я склоняю голову перед Алоном Абутбулем, который играл в фильме. В той сцене есть человек с перспективой, более взрослый герой — Каплински, которого играет Абутбуль. Он был в БТР внизу, когда спецназ «Голани» захватывал опорный пункт. Я думаю, что спор, который велся вокруг этого места 18 лет назад, — это спор, который мы должны вести сейчас. Флаг на опорном пункте Бофор должен вызывать дискуссию, и она, на мой взгляд, не военная, а о том, что мы чувствуем, глядя на этот флаг.

— Что вы чувствуете?

— Я чувствую себя частью группы, которая подавляет что-то ужасное и страшное. Я чувствую, что окружен слепыми людьми, и испытываю глубокое разочарование от того, что мы снова там.

— Слепыми к чему?

— Слепыми к тому, что сила, которую мы применяем, не приносит желаемого результата. Это не та сила, которую мы начали применять сейчас или после 7 октября. Это сила, которую мы используем уже почти полвека. Мы лишь накапливаем всё больше мощи. Ничто не мешало государству Израиль задействовать все свои средства в Ливане, и всё же наши солдаты убегают от самого примитивного оружия — от дрона, которым управляют как воздушным змеем.

Фильм «Бофор» с Ошри Коэном, Эли Альтонио и Итаем Тираном в главных ролях был основан на книге Рона Лешема «Есть ли рай» и описывал последние недели группы бойцов на опорном пункте вплоть до вывода ЦАХАЛ из Ливана в 2000 году. Фильм имел колоссальный успех и принес Израилю почет на «Оскаре», став первым израильским фильмом за 23 года, попавшим в финальный список номинантов на премию за лучший фильм на иностранном языке.

— Есть много израильтян, которые открыли новости, услышали, что мы снова захватили Бофор, и почувствовали иное.

— И это часть разочарования. Прежде всего, нужно признать, что существует реальная проблема, и жители севера находятся в опасности. Все, кто не там, должны сопереживать этой беде. Их отчаяние оправдано, потому что нет решения. Указывать на абсурд — не значит, что у меня есть военное решение. Я точно не тот человек, у которого оно есть, но каждый, кто обладает этой перспективой, обязан сказать: то, что мы делали до сих пор, не сработало.

«Я чувствую себя окруженным слепыми людьми, сила, которую мы применяем, не приносит того результата, которого мы хотим. Это сила, которую мы применяем уже почти полвека», — режиссер Йосеф Сидар.

— Прошло 26 лет с тех пор, как мы спустились оттуда. Мы вернулись не быстро, по пути произошло несколько событий, и есть те, кто утверждает, что уход, возможно, вообще был ошибкой.

— Это не мое ощущение.

— Может быть, на этот раз удержание Бофора будет иным? Возможно, люди не будут утверждать, что мы повторяем ту же идею, которая никогда по-настоящему не работала.

— Здесь я должен спросить честно: когда мы откровенны с собой, думаем ли мы, что на этот раз это сработает? Действительно ли зона безопасности предотвратит следующее оружие «Хезболлы», от которого мы не будем знать, как защититься? Действительно ли мы так думаем? Или мы знаем — и наш премьер-министр, и все военные стратеги знают, — что то, что мы сейчас делаем, не продвигает ничего, чего бы мы уже не пробовали.

— Вы создали фильм о том, что до этого было израильским мифом. Когда Бофор стал таким символом?

— Когда я подошел к этой истории, Бофор уже был мифологическим в том направлении, которое я озвучиваю сейчас. Он был символом напрасной траты человеческих жизней, символом картины мощи, которая в реальности делает прямо противоположное. Чем массивнее наше присутствие там, тем более уязвимы мы сами и тем меньше мы защищаем поселения севера. Вся эта идея о том, что открывают дорогу к опорному пункту только для того, чтобы можно было доставить снабжение тем, кто находится на Бофоре, — это то, что уже тогда каждый, кто открывал эту дорогу, и уж точно каждый, кто на ней погиб, понимал как абсурд.

— Может быть, нам нужно было, чтобы ливанский кинематографист снял этот фильм.

— Или сотрудничество с ливанским кинематографистом. Что-то, что выходит за рамки очередного израильского присутствия в зоне безопасности. Любая вещь стоит проверки. Меня пугает мысль о том, что мы просто не видим реальности. Мы уже понимаем, что наши избранники вместо того, чтобы вести нас, просят общественность сказать им, что заставит нас выбрать их. То, что заставит меня выбрать следующего лидера, — это кто-то, кто представит горизонт, который не является лишь бесконечной войной. Флаг, который развевается сегодня на Бофоре, — это флаг, который знаменует продолжение той самой войны, о завершении которой ни один из наших лидеров не объясняет, как оно произойдет.