Юридический советник вновь выбирает путь «наперекор»

Юриспруденция — это не точная наука. Факт заключается в том, что по многим вопросам — как уголовным, так и гражданским — существуют мнение большинства и мнение меньшинства. Это особенно заметно в конституционных вопросах, которые по своей сути являются политическими. Предположим, что вследствие петиции против спорного решения правительства состав из пяти судей решает большинством в три голоса, что решение не является разумным, а двое судей считают иначе. Результат абсурден: если двое судей из меньшинства находят решение разумным, значит, оно объективно находится в пределах зоны разумности, даже если трое коллег придерживаются иного мнения. Однако чрезмерное использование довода о «разумности» в прошлом породило жесткую и вполне оправданную критику.

Теперь ситуация повторяется с назначением Романа Гофмана на пост главы «Моссада». Комиссия по назначениям на высшие должности большинством голосов утвердила эту кандидатуру, а премьер-министр, согласно установленной процедуре, подписал назначение. Кто-то может возразить, что председатель комиссии, судья Ашер Грунис, выступил против. И что с того? Тот же Грунис выступал против назначения Гали Бахарав-Миары на должность юридического советника правительства, однако она успешно прошла утверждение. Вполне возможно, что Грунис, принадлежащий к консервативному крылу юристов, прав в обоих случаях. Но мы ведем не публичную, а юридическую дискуссию. В тот момент, когда назначение Гофмана прошло комиссию, это должно было стать окончательным решением. Но только не для юридического советника.

Мы уже проходили это, когда министр связи Шломо Кари назначил доктора Оделию Минс на должность исполняющей обязанности председателя совета Второго управления телерадиовещания. Тогда была подана петиция, и юридический советник не только отказалась представлять правительство, но и присоединилась к истцам, запретив Кари получить юридическое представительство под предлогом «явной и очевидной незаконности». Это должен был быть случай черного и белого, когда юридическая истина настолько ясна, что советник лишает базового права на защиту. Однако выяснилось, что судьи Верховного суда посчитали иначе, и юридический советник получила болезненную пощечину: назначение было утверждено, а ее позиция об отказе в праве на представительство подверглась резкой критике.

Да простят меня друзья из лагеря протеста, но кажется, что точно так же, как существует критика странных позиций министров и премьер-министра, подобные позиции встречаются и среди «хранителей порога». Даже у нынешнего правого правительства, которое нет нужды любить, иногда бывают правомерные позиции. Враждебность к кабинету министров и его главе не должна уничтожать интеллектуальную честность, в том числе среди активистов протеста. И уж точно не у юридического советника и высокопоставленных чиновников прокуратуры.

Отдельного упоминания заслуживает «секретное письмо» действующего главы «Моссада» Дади Барнеа. Согласно опубликованной информации, оно касается этических аспектов поведения Гофмана в деле Альмакайеса. Безусловно, речь идет о действиях, заслуживающих осуждения. Но при всем уважении к Барнеа, он уже предстал перед комиссией по назначениям и высказал свое мнение, которое большинство членов комиссии не поддержало. Есть что-то ущербное в попытках действовать в обход комиссии только потому, что мнение Барнеа не было принято.

Мы живем в дни, когда на столе Кнессета лежат многие законопроекты, включая разделение полномочий юридического советника правительства. В прошлом такие идеи выдвигали авторитетные ученые, такие как покойный профессор Шломо Авинери и лауреат Премии Израиля профессор Даниэль Фридман. Это предложение достойно обсуждения в обычное время. Но сейчас не обычные времена. Применительно к нынешней коалиции и глубочайшему пренебрежению к власти закона, подобные инициативы выглядят как юридический теракт.

Именно на этом фоне позиция юридического советника выглядит странно. Раз за разом она выбирает путь «наперекор». Она забыла, что базовое правило гласит: везде, где можно поддержать решения правительства, она обязана это делать. Она должна помнить, что не существует единственной научной юридической истины и что она уже ошибалась в прошлом. Будучи политиком или публицистом, было бы нормально выражать протест против назначения Гофмана. Но после того как он прошел юридический барьер комиссии, после того как материалы были представлены ей, а действующий глава «Моссада» высказал свои доводы — ее враждебная позиция выглядит явно неразумной. Она способствует лишь опасной борьбе против судебной системы, не укрепляя, а подрывая власть закона.