Юристократия, Дональд Трамп и спор о петиции | Мнение

Петиция, призывающая к введению персональных санкций против юридического советника правительства Гали Бахарав-Миары и председателя Верховного суда Ицхака Амита, вызвала вполне ожидаемую реакцию. Теперь, после изменения тона администрации Дональда Трампа в отношении Израиля, многие поспешили заявить, что эта инициатива является излишней и, возможно, в корне неверной.

Такой подход упускает суть, лежащую в основе петиции, инициированной автором этих строк. Это не продукт сиюминутного политического момента, а результат глубокого понимания того, что в Израиле происходит процесс перетекания эффективной властной силы от избранных органов к судебной системе. В терминах сравнительного конституционного права речь идет о том, что профессор Ран Хиршль назвал «юристократией» (Juristocracy) — процессе передачи реальных полномочий по принятию решений от демократически избранных институтов к судьям и юридическим советникам.

Израиль стал экстремальным примером этого явления. Как отмечал Хиршль, проходивший стажировку у Аарона Барака, израильская модель превратилась в один из самых показательных в мире случаев аномального усиления судебной власти. Его книга «К юристократии», вышедшая в 2004 году, описывала лишь наметившуюся тенденцию; последние годы превратили ее в устойчивую структуру режима, где суверен — это тот, за кем остается последнее слово. И в Израиле это судья, а не народ через своих представителей.

Петиция стремилась высветить этот аномальный факт с помощью исключительного инструмента — персональных санкций. Это инструмент международного давления, уже доказавший свою эффективность. Так, в Бразилии санкции США, наложенные на судью Верховного суда Александра де Мораеса и федеральную прокуратуру, создали давление, которое привело к облегчению участи бывшего президента Жаира Болсонару, приговоренного к суровому наказанию и переведенного под домашний арест «по состоянию здоровья».

Судебные системы не действуют в вакууме, и порой внешнее давление — единственный инструмент, способный уравновесить чрезмерную внутреннюю силу. В Израиле происходит юридическо-политическое преследование представителей, отождествляемых с новой гегемонией, под прикрытием языка «профессионализма» и «верховенства закона», скрывающего политические интересы, направленные на сохранение центров влияния. Именно против этой реальности выступает петиция.

«Смена курса» Дональда Трампа в отношении Израиля вызвала критику со стороны двух основных лагерей. Первый — политические левые, отождествляемые с протестом «Каплан». Часть этого лагеря подчеркивает опасность ущерба суверенитету, однако в их аргументах немало лицемерия: в последние годы они не стеснялись призывать к международному давлению на правые правительства, требуя санкций против Итамара Бен-Гвира и Бецалеля Смотрича, призывая союзников бойкотировать министров и даже прося Джо Байдена не встречаться с Биньямином Нетаниягу в период судебной реформы.

Второй лагерь, исходящий из среды религиозного сионизма и окружения газеты «Макор Ришон», выдвигает более последовательный аргумент: даже при наличии оправданной критики судебной системы, обращение к внешним факторам вредит государственному суверенитету.

Это серьезный довод, но он требует точности. Суверенитет — не абстрактный символ; он выражается в том, где решения принимаются на практике. Когда Верховный суд становится игроком, обладающим правом вето практически в любом существенном вопросе — от назначений до государственной и оборонной политики, — вопрос «кто суверен» становится институциональным. И ответ очевиден: это судья.

Петиция стремилась поставить зеркало перед этой реальностью. Не потому, что санкции являются обязательной целью политики, а потому, что они — часть инструментария международной политики в эпоху, когда борьба за устройство режима ведется далеко за пределами государственных границ.

Тем не менее, ясно, что изменение политических обстоятельств, и в особенности изменение тона администрации Дональда Трампа, требует пересмотра времени и эффективности этого шага. Возможно, сейчас не лучший момент для его продвижения, и он будет уместен после того, как утихнет острый спор между двумя государствами. Но называть само выдвижение петиции ошибкой — значит сильно преувеличивать.

Мой подход — инструментальный, практический и лишенный сантиментов. Необходимо предпринять любой законный и моральный шаг, чтобы вернуть суверенитет народу Израиля — суверенитет, который был постепенно отнят у него за последние пятьдесят лет. Процесс ускорился настолько, что Израиль уже нельзя считать полноценной демократией, где последнее слово остается за народом, а не за судьей — в частности, за Ицхаком Амитом, навязывающим свою позицию посредством инженерии составов судов.