Забыли, что значит быть восточными евреями

Есть избиратели «Ликуда», которые давно забыли, что значит быть восточными евреями (мизрахим). Застряв на десятилетия в болоте верности элитистам из Кейсарии, они всецело зависят от их привилегированных речей и политических пристрастий, оставаясь в плену энергии дискриминации, которая отказывается от любого исцеления. Они не заметили, что революция началась, — отстали только они сами.

В то время как Йорам Коэн, бывший глава «Шабака», чьи родители репатриировались из Афганистана и который вырос в квартале Ха-Тиква; Рафи Бен-Шитрит, чьи родители приехали из Марокко и который вырос в Бейт-Шеане; и Шарон Шараби, чьи родители репатриировались из Йемена и который также вырос в Ха-Тикве, — присоединились к политической гонке не для того, чтобы проиграть, восточные представители «Ликуда» предпочли принять в Кнессете своего любимца Рафи Кадошима. Новые кандидаты, вместе с Гади Айзенкотом — гордостью современного восточного сионизма, — люди выдающиеся. Двое из них — отцы, недавно потерявшие детей, трое носят кипу, и все они жаждут истинного исправления. Они являются воплощением местной израильской элиты, создавшей себя своими руками. Они победили культурное отчуждение, от которого страдали их родители под властью МАПАЙ, сохранили базовые ценности уважения и порядочности на пути наверх и никогда не использовали свое происхождение, чтобы оправдать неудачи.

И не то чтобы у них не было причин: от детства в забытой периферии до родителей, борющихся за пропитание, от стойкого чувства чуждости до глубоких вопросов идентичности — бесчисленные барьеры пришлось преодолеть на пути к заветной социальной мобильности. Ликудники-мизрахим оказались в ловушке. В тисках благ власти — назначений приближенных, полетов за границу и отелей в Эйлате, под наковальней зависимости от господства — неограниченного контроля над повесткой дня Кнессета и общественности, — власть МАПАЙ 60-х и 70-х годов бледнеет по сравнению с нынешней. А если рассчитывать период зависимости в годах — их ожидает очень долгая реабилитация.

На закате своего правления они не различают Яира Лапида и Нафтали Беннета от Айзенкота и Коэна, от Бен-Шитрита и Шараби, оставаясь глухими к беде народа, который был вырезан, похищен или взят в плен. Они глубоко погружены в свою «Ликудиаду», упуская конкуренцию, бушующую снаружи за голос здравомыслящего восточного избирателя. Голос, который требует понять, почему не были сокращены разрывы под властью «Ликуда», который бьется в здоровом ритме отношений между гражданами и их представителями, который обязуется докопаться до истины без ненависти, который каждый день молится об избавлении и любви к стране, который просит обновления перед лицом меняющейся реальности, который мужественно стоит перед экзистенциальными бедами, не заявляя об ущемлении, который рад своей частной доле и до смерти хочет радоваться национальной, который умеет быть с прямой спиной и гордым, когда нужно, и бить себя в грудь за грехи, когда требуется.

Царство неравенства никогда не процветало так, как в эпоху «Ликуда», и место Израиля в топе стран OECD по уровню разрывов уже записано в международном реестре на вечный позор: под властью с самым большим количеством министров восточного происхождения те, кто страдает от недофинансирования в образовании, культуре и медицине, — это в основном граждане восточного происхождения. Если бы Салах Шабати был жив, он бы умер со смеху. Бессердечная социальная работница ашкеназского происхождения не умерла, она лишь сменилась на министра церемоний и транспорта с хорошим пиаром марокканского происхождения.

Новые кандидаты — лидеры от рождения, но в Кнессете нет ни одного ликудника, который осмелился бы это признать, потому что есть «темник», которому нужно подчиняться. В другой политической вселенной, где нет фонового шума машины яда и ботов из чужих стран, нет кровоточащих ран семей погибших и нет открытых вопросов, касающихся продолжения полномочий смены, при которой произошло то самое «тактическое событие», как объяснил нам министр финансов Бецалель Смотрич несколько дней назад, уже открывали бы шампанское по случаю «восточного взрыва». Восточность, чистая от ненависти к человеку, если он не из партий коалиции, подняла свою гордую голову. Она не извиняется, не требует сведения счетов за прошлые преступления коррумпированной власти 50-х годов, не возвращается в сотый раз к палаточным лагерям «маабарот» и не использует страну своего происхождения, чтобы побеждать или подстрекать. Это гегемония, осознающая свою гегемонность, — четверо израильских мужчин, по которым ударили травма и боль, но не превратили их в сокрушенных. Они победили ожидания окружения с момента рождения и до того, как достигли порога Кнессета, сумев раз за разом побеждать унылую статистику социальной и географической периферии в Израиле.

И это включает в себя первого марокканского «рупора» Яакова Бардуго (остальные все европейцы: Магаль, Сегаль, Риклин, Меир, Линор, Тауб и Флейшман), который трубит в ашкеназском стиле в синагоге Нетаниягу, отказывается видеть в Айзенкоте и ему подобных союзников и проявляет особую мотивацию, чтобы унизить его. «Он не верит в силу победы израильского духа и бросает вызов действиям ЦАХАЛ, он представитель протестных движений и действует ради развала правительства единства», — сказал он о нем в январе 2024 года, когда тот вышел из правительства, а недавно, в канун Дня Катастрофы, снова привязался к нему, заявив, что тот на посту начальника Генштаба допускал ядерный Иран.

У марокканцев из «Ликуда» закончились оправдания в тот день, когда к гонке за лидерство в государстве присоединились две «тяжелые пушки», которые шептали на ухо лидерам, приводили в движение силовые структуры и не пасовали перед долгим путем. Давида Леви, благословенна его память, они крупно упустили, но на ближайших выборах марокканцы и выходцы из восточных общин в «Ликуде» смогут исправить свою историческую ошибку — у них есть за кого голосовать.