Захват Бофора отдаляет огневую угрозу — но не решает проблему

В июне 1982 года, на следующий день после захвата Бофора, мы слышали, как премьер-министр Менахем Бегин спрашивал министра обороны Ариэля Шарона: «Были ли у них пулеметы?». Как и вчера, силы спецназа «Голани» захватили Бофор, но тогда там находились люди ООП — точнее, люди ФАТХа, лидером которого был Ясир Арафат.

В мае 2000 года, когда ЦАХАЛ поспешно отступил после краха ЦАДАЛа в зоне безопасности, бойцы взорвали туннели аванпоста, которые они удерживали на Бофоре. Когда я спросил, зачем взрывать объект времен крестоносцев, мне ответили: «Чтобы «Хезболла» здесь не закрепилась». Но «Хезболла» все же закрепилась, и в минувшие выходные ЦАХАЛ был вынужден захватить это место еще раз.

Это упоминание истории важно для того, чтобы поставить происходящее сегодня в правильную перспективу. Хотя Биньямин Нетаниягу понимает в военных вопросах больше, чем Бегин, это не мешает ему хвастаться тактическим достижением, которое почти не способствует решению реальной стратегической проблемы — угрозы «Хезболлы» северу Израиля.

Захват хребта Бофор и восточной части плато Набатия отдаляет угрозу обстрелов, включая дроны, от «пальца Галилеи» и особенно от Метулы. На плато Набатия «Хезболла» построила множество военных объектов, значительная часть которых находится под землей. Они использовались для обстрела ракетами, БПЛА, минометами и дронами всего севера, будучи защищенными от ударов с воздуха.

Поднимающие боевой дух фотографии, распространенные представителем ЦАХАЛа, ясно показывают, что фактически в каждой деревне в этом районе — включая Арнун и две Заутары, восточную и западную — были базы «Хезболлы», полные оружия, передовых диверсионных средств, зарядов «Шимла», предназначенных для подрыва сил, и множества других средств. Хребет Бофор позволял вести наблюдение и корректировку огня по всем поселениям «пальца Галилеи».

С этой точки зрения, захват района повышает безопасность и затрудняет действия «Хезболлы», но он ставит Израиль и ЦАХАЛ перед дилеммой. Если мы останемся там, история войны на истощение повторится. Однако на этот раз, в отличие от кровавых лет, когда мы находились в зоне безопасности, у нас нет Армии Южного Ливана (ЦАДАЛ), которая разделяла бы с ЦАХАЛом эту задачу, а армия, как известно, сейчас развернута как минимум на трех активных аренах, при этом ей не хватает более десяти тысяч бойцов.

Другой вариант — отступить из этого района после соглашения о прекращении огня, как осенью 2024 года, и тогда «Хезболла» вернется туда и сможет возобновить огонь, как она делает это сейчас. На самом деле то, что происходит уже сегодня, сигнализирует о том, что именно это и произойдет — огонь в сторону Нагарии и Акко является тому доказательством.

Есть еще одна проблема. В 1982 году, в Первую ливанскую войну, ЦАХАЛ вошел в Ливан по нескольким осям семью дивизиями и быстро достиг Бейрута. ООП была выведена из равновесия и после короткой осады западной части ливанской столицы согласилась на изгнание. На этот раз из-за ограничений, наложенных президентом Дональдом Трампом на Нетаниягу, ЦАХАЛ маневрирует шаг за шагом с медлительностью, которая противоречит любой военной наступательной доктрине. Операция проводится по одной оси, очень медленно, таким образом, что это позволяет «Хезболле» каждый раз заново развертываться против нас и взимать кровавую цену. Так выглядит война на истощение, а не наступательная кампания, в конце которой наступает разгром.

Нетаниягу был прав, когда сказал, что «это займет время». Проблема в том, что время в нынешних условиях, когда у ЦАХАЛа нет ответа на дроны с оптоволоконным управлением и даже на огонь по навесной траектории малой дальности, означает кровавую цену и достижение для продолжающегося «сумуда» (стойкости) «Хезболлы». Этой угрозе необходим стабильный и долговечный стратегический ответ, а не тактические достижения, природа которых такова, что они исчерпываются через короткое время, если их не закрепить.