Закон о смертной казни для террористов: даже если он не сработает, это победа
В юридическом сообществе бытует мнение, что при принятии законов нужно учитывать их будущую интерпретацию властями, иначе они останутся лишь на бумаге. С практической точки зрения это может быть верно, но я категорически не согласен с таким подходом.
На этой неделе, в рамках завершения зимней сессии Кнессета, партия «Оцма Йегудит» добилась одного из важнейших законодательных достижений правых — принятия закона о смертной казни для террористов. Годами правые настаивали на этой мере, и теперь она закреплена законодательно. Министру национальной безопасности Итамару Бен-Гвиру даже удалось убедить премьер-министра Биньямина Нетаниягу проголосовать «за».
Уже звучат голоса, утверждающие, что этот закон не приведет к казни ни одного террориста. Здесь важно различать две части документа: в Иудее и Самарии он устанавливает смертную казнь как обязательную меру наказания (за исключением особых случаев). В пределах «зеленой черты» судам предоставлена свобода усмотрения, и, по всей вероятности, израильские гражданские суды действительно будут воздерживаться от вынесения смертных приговоров. Если закон и будет реализован, то, скорее всего, лишь военными трибуналами в Иудее и Самарии.
В юридическом сообществе существует подход, согласно которому при принятии закона нужно учитывать, как власти будут его интерпретировать, опасаясь, что в случае сопротивления он не будет исполнен. С практической точки зрения это может быть верным, но я категорически не согласен с такой позицией.
Единственный вопрос, который должен стоять перед народными избранниками при принятии законов, — это вопрос о том, являются ли эти законы правильными. Это их прямая обязанность. Роль судов — реализовывать принятые нормы. Опасение, что суды или прокуратура будут действовать вопреки закону и выхолащивать его содержание, не должно диктовать законодательный процесс. В противном случае вопрос о принятии законов будет зависеть не от их справедливости или поддержки обществом, а от того, соответствуют ли они стандартам судебной системы и прокуратуры.
Роль законодателя — принимать законы. Роль исполнительной власти — приводить их в исполнение в полном объеме и в соответствии с волей законодателя. Роль суда — вершить правосудие, строго следуя нормам, установленным законодателем, который является сувереном и представителем народа.
Вопрос о том, является ли закон о смертной казни для террористов правильным, — это индивидуальный выбор. Согласно опросам, более двух третей израильской общественности поддерживают эту меру, несмотря на скепсис относительно её практической реализации. Однако законодатель обязан следовать общественному компасу, который он представляет, а не прихотям судей.
Этот вывод справедлив не только для закона о смертной казни, но и для любого другого законодательного акта. Народные избранники должны продвигать законы, которые они считают верными, не задаваясь вопросом, будут ли суды их исполнять. Задача законодателя — сделать израильский свод законов наилучшим.
Если суды выхолостят содержание закона — это проблема. Но в тот день, когда появится судья, готовый вынести решение в точном соответствии с буквой закона, у него будет качественная правовая база. В этом и заключается цель. Каждая ветвь власти должна отвечать за свою работу, но фундамент закладывает Кнессет, устанавливая первичную правовую базу — свободную от соображений судебной политики.
