Закон о смертной казни — это кровожадный закон
Закон, который сегодня выносится на голосование в Кнессете, противоречит международным обязательствам Израиля и общемировой практике применения смертной казни. Он не только несет угрозу безопасности страны, но и ставит под удар израильтян, находящихся в плену. Несмотря на очевидные риски, инициатива, вероятнее всего, получит поддержку большинства.
Только один человек, Адольф Эйхман, был казнен в Государстве Израиль по итогам полноценной судебной процедуры. Своей смертью он установил для нас негласную планку тяжести преступлений: убийство шести миллионов евреев. Можно предположить, что казнь первого террориста по новому закону, который сегодня должен пройти через Кнессет, вызвала бы широкую дискуссию. Но с каждым последующим случаем порог чувствительности будет снижаться: вместо сравнения с Эйхманом будут сравнивать с предшественником — Ахмед, Мухаммед, а затем третий, десятый, сто пятидесятый. Один из высокопоставленных чиновников министерства юстиции как-то спросил Хананеля Дорфмана, главу штаба Итамара Бен-Гвира: «У нас в тюрьме 300 нухбовцев. Представь себе 300 виселиц, стоящих в ряд». Дорфман лишь отшутился, заметив, что это будет выглядеть неэстетично.
На момент написания этих строк судьба закона висит на волоске: ашкеназские ультраортодоксы не горят желанием поддерживать смертную казнь, в отличие от партии ШАС. Спасение для инициаторов могло бы прийти от фракции «Наш дом Израиль» Авигдора Либермана. Либерман поддерживает закон всем сердцем, но ставит условие: Биньямин Нетаниягу должен лично прийти в Кнессет и проголосовать «за». Премьер-министр предпочитает отсутствовать: его голос в поддержку закона превратит его в глазах значительной части мирового сообщества в «военного преступника на полную ставку». Именно поэтому Либерман настаивает на своем — что бы ни говорили о его взглядах, этот человек не простак.
Это кровожадный закон. Тот, кто его задумал, достоин прозвища Волан-де-Морт — персонажа, крадущего смерть. Инициатива не согласуется с международными обязательствами Израиля и практикой стран, где смертная казнь существует. Она подвергает опасности евреев и вредит безопасности страны. Каждый, кто проголосует за этот документ в пленарном зале Кнессета, прекрасно осознает последствия. Тем не менее, если закон будет вынесен на голосование, он получит большинство.
Международное давление
Мое сердце не сжимается от жалости к террористам-убийцам: в моих глазах они заслуживают смерти. Но их статус меняется, как только они оказываются под арестом. В них нельзя стрелять, пока они связаны и беспомощны, как это сделал Элор Азария. Их должны судить по закону. Правительства Израиля на протяжении поколений избегали законодательства, обязывающего казнить убийц: они понимали, что это приведет к колоссальному международному давлению, сыграет на руку террористическим организациям, поставит под угрозу израильтян, попавших в плен, и сделает невозможными сделки по освобождению заложников. Ущерб очевиден, а польза сомнительна.
«Вся земля для меня — эшафот», — писал Хаим Нахман Бялик в поэме «Сказание о погроме». Бялик предсказал, а Бен-Гвир исполнит. Этот закон — часть общего одичания системы власти. В тексте сказано: «Житель Иудеи и Самарии, умышленно причинивший смерть человеку, если деяние является террористическим актом, приговаривается к смерти, и только к этому наказанию». Читатель может спросить: а как же еврейские террористы, жители Иудеи и Самарии? Будут ли они повешены во дворе тюрьмы? Ответ — нет: «Житель региона — это тот, кто проживает в регионе, за исключением гражданина или жителя Израиля». На простом языке: еврейские террористы от повешения освобождены.
Приговор окончателен
Что означает формулировка «смертная казнь, и только это наказание»? Приговоренный не сможет обжаловать решение, просить о помиловании, смягчении или отсрочке. В любой стране, где существует смертная казнь, есть механизмы для пересмотра, но не в Государстве Израиль по этому закону. Осуждение в военном трибунале становится окончательным. Даже если обвинение не требовало смертной казни или один из судей высказал особое мнение, это ничего не изменит. Апелляция возможна только на факт осуждения, но не на меру наказания. Приговор окончателен: командующий силами ЦАХАЛ в регионе не сможет его помиловать, как и президент страны.
Единственная оговорка, внесенная накануне голосования из опасений перед БАГАЦем или судом в Гааге, гласит, что «по особым основаниям, которые будут записаны, и при особых обстоятельствах» суд вправе ограничиться пожизненным заключением. Но военный суд, состоящий из трех подполковников, вряд ли решится воспользоваться этим пунктом.
«Это бредовый закон», — заявил депутат Кнессета Гилад Карив. «Он противоречит обязательствам, которые Израиль взял на себя по Четвертой Женевской конвенции. Он выносит смертный приговор не только тому, кто совершил теракт, но и тому, кто "причинил смерть человеку с целью отрицания существования Государства Израиль" — это крайне туманная формулировка. И главное, этот закон делает невозможными сделки по освобождению пленных: террорист, приговоренный к смерти, никогда не будет включен в обмен».
