Заранее известный обвал

7 октября выявило двойную слепоту. Мы не прислушались к ХАМАС, хотя не требовалось особых разведданных, чтобы услышать их лидеров: они открыто заявляли о своей цели — уничтожении евреев — и готовились к вторжению, накапливая оружие не для регулирования дорожного движения. Мы не хотели слушать. Вторая слепота заключалась в нежелании понимать, что пропагандистское крыло ХАМАС также вступит в игру. Годами они работали над делегитимацией Израиля, ведя «промывку мозгов» в кампусах, пока Катар вкладывал миллиарды в индустрию обмана и ненависти. Мы же тешили себя иллюзией, что общественное мнение в США на нашей стороне, ведь джихадисты устроили резню.

Пропагандисты не заставили себя ждать. Уже 7 октября начались антиизраильские демонстрации. Оправдания для резни были готовы: первым и самым популярным тезисом стало обвинение Израиля в «колониализме» и удержании палестинцев в «самой большой тюрьме в мире». ХАМАС, по их логике, совершил «акт деколонизации». Спустя считанные дни профессор Иэн Ластик опубликовал статью, оправдывающую зверства: «Известно, насколько жестокими могут быть сбежавшие заключенные». А профессор Раз Сегал стал одним из первых, кто обвинил Израиль в геноциде. Первый — еврей, второй — израильтянин.

Механизм пропаганды ХАМАС работал по двум направлениям: уличные протесты, становящиеся всё более агрессивными, и поддержка со стороны антисионистски настроенных интеллектуалов, которых факты никогда не смущали. Они обеспечили зверствам ХАМАС «академическую» легитимность.

Мы немного влюблены в клише «весь мир против нас». Оно неточное. Многие против нас, но не все. Проблема в том, что мы работаем против себя. Глупость записана на наш счет. Политический обвал — дело наших рук, но он был ожидаем. Еще 8 октября, в статье, написанной накануне, я отмечал: «Ясно, что это вопрос считанных дней, пока даже те, кто проявляет понимание права Израиля на самооборону, начнут менять тон. Кампания будет двойной: на местах и на фронте общественного мнения, влияние которого может стать фатальным. Мы уже видели этот фильм, и военные задачи не были выполнены из-за давления, с которым Израиль не способен справиться».

Я снял костюм журналиста и звонил членам кабинета: «Мы идем к политическому обвалу. Это можно предотвратить, не даря победу врагам. Объявите об одностороннем прекращении огня с ультиматумом ХАМАС: освобождение заложников и разоружение, или Израиль продолжит действовать в полную силу». Это был WIN-WIN: если скажут «да» — мы выиграли, если «нет» — легитимность наших ударов лишь возрастет. Это предложение нужно было повторять постоянно. Оно не превратило бы врагов в друзей, но предотвратило бы переход многих сторонников Израиля в лагерь противников.

Однако Израиль не только не инициировал шаги, способные остановить эту волну, но и высокопоставленные политики делали заявления, лишь ухудшавшие ситуацию. «Сломать», «разрушить», «стереть», «уничтожить» — они настаивали на этой риторике, даже когда стало ясно, что она наносит ужасный ущерб национальным интересам. Лица, принимающие решения, с Нетаниягу во главе, вновь выбрали слепоту.

Когда даже самый важный и сильный друг Израиля, Дональд Трамп, сказал Нетаниягу: «Всем ты надоел», он фактически констатировал этот обвал. Это не только политический кризис. Он уже стал академическим и может перерасти в экономический, а не дай бог, с санкциями и задержками в поставках оружия — и в военный ущерб. Обвал — это процесс. Его можно остановить, можно изменить направление. Но не с той коалицией, которая ведет нас от обвала к краху.