Железная стена: от Жаботинского до электорального барьера
Никогда прежде не случалось, чтобы столь значительный объем голосов — более 8% — отправлялся в «мусорную корзину». Нестабильность проистекает из действий средних партий, а не крошечных фракций, даже если речь идет о «партиях одного человека».
Если бы нам повезло, высокий электоральный барьер, действующий сегодня — 3,25% (четыре мандата), — вообще не появился бы на свет. Однако с момента его введения он дважды приводил к новым рекордам по количеству «выброшенных» голосов и к бессмысленному искажению пропорциональной системы, в центре которой Кнессет должен был бы отражать реальное распределение предпочтений избирателей.
По мере приближения выборов множатся сообщения о новых политических объединениях и фигурах, намеренных прийти в политику.
Раскрытие информации: я был свидетелем и участником нескольких встреч, на которых присутствовали некоторые из лиц, упоминаемых сейчас в СМИ в этом контексте. Большинство объединений собираются под зонтиком новой правой альтернативы. Действительно, существует потребность в организации, которая стала бы альтернативой для всех, кто идентифицирует себя с национальным лагерем, но по разным причинам испытывает трудности с тем, чтобы голосовать за одну из существующих партий.
Однако это требует большой осторожности, и здесь стоит помнить о некоторых базовых данных. На прошлых выборах список избирателей включал около 6,8 миллиона человек. Добавилось не менее полумиллиона новых граждан, и впервые список пересечет отметку в 7 миллионов, составив около 7,3 миллиона человек, а вероятно, и больше. Предположим для дискуссии, что явка составит 70%. Речь идет о примерно 5,1 миллиона фактически проголосовавших. Разумеется, любое изменение явки скорректирует это число.
В таком случае электоральный барьер (3,25%) составит чуть более 165 тысяч голосов. На прошлых выборах барьер был менее 155 тысяч. Высокий электоральный барьер стал основным фактором огромной и беспрецедентной потери голосов на двух избирательных кампаниях за последнее десятилетие. Важно напомнить, что голоса, отданные за партии, не преодолевшие барьер, исключаются из любого расчета, включая ущерб соглашениям о распределении избыточных голосов, подписанным с этими партиями.
На последних выборах в «мусорную корзину» было выброшено около 420 тысяч голосов — 8,7% от общего числа. Подавляющее большинство из них принадлежало левым партиям, что привело к 64 мандатам для коалиции. Без этой потери голосов коалиция получила бы только 62 мандата. На выборах 2019 года было потеряно около 366 тысяч голосов (8,5%), на этот раз подавляющее большинство — правых. Так возникла ничья, приведшая к повторяющимся избирательным кампаниям.
Речь идет о беспрецедентных рекордах. Никогда прежде не случалось, чтобы столь большой объем голосов — более 8% — выбрасывался в «мусорную корзину». Важнее то, что надежды, возлагавшиеся на электоральный барьер — сокращение числа малых партий и, как следствие, повышение стабильности — оказались иллюзией. Барьер достиг прямо противоположного: период величайшей нестабильности в Израиле совпал с его высоким уровнем. Выяснилось, что нестабильность проистекает из средних партий, а не обязательно из крошечных фракций.
Сейчас растет опасение, что множество объединений в правом лагере — а речь идет не только о двух или трех — если будут настаивать на отдельном участии, принесут национальному лагерю сценарий 2019 года, когда у правых было явное большинство голосов, но оно разбилось о стену электорального барьера. В 2019 году это привело «всего лишь» к ничьей между блоками и затяжной нестабильности. Худший сценарий произошел в 1992 году: хотя количество потерянных голосов было ниже, почти все они принадлежали правым. Вместо возможной ничьей был создан блокирующий блок для левых, который позволил создать правительство Осло.
Сразу скажем: новые политические объединения, становящиеся альтернативой для избирателей правого лагеря, крайне важны. В более общем плане необходимо, чтобы новые силы входили в политику — процесс, которому сейчас мешает высокий и ненужный электоральный барьер, вынуждающий игроков создавать искусственные союзы.
У многих игроков, разминающихся на линии национального лагеря, есть общий знаменатель: они верят, что способны внести вклад в реализацию и укрепление «Железной стены» Жаботинского. «Железная стена» электорального барьера обязывает их к ответственности.
