Жизнь в доме из глины: «Ипотека не нужна, обошлось в 200 тысяч шекелей»

Что делать с минусом на счету, сколько платить за квартиру и какую мечту они осуществили в тени войны? Люди со всей страны откровенно рассказывают о своей жизни. На этот раз — семья Галь из Кфар-Йехезкель. В кадре: Ярон (47), Ронит (47 с половиной), Пелег (18), Матан (16). Вне кадра: Навот (20, солдат).

Кфар-Йехезкель

Ронит: «Нахалаль — это первый мошав, основанный в Израиле, в 20 км отсюда. Второй — Кфар-Йехезкель, основанный буквально через три месяца, но об этом мало кто знает».

Ярон: «Моя семья была в числе основателей. Они прибыли сюда в марте 1922 года. Сегодня мы живем в историческом хозяйстве вместе с двумя моими сестрами и мамой. У каждого свой блок, но там тесно, поэтому мы купили участок здесь, в мошаве, и строим свой дом».

Теснота и коммуна

Ярон: «Чтобы поместье (нахала) могло выжить, оно должно переходить одному человеку. Если делить его между братьями, в третьем поколении места уже не остается. Ждать 30–40 лет, пока освободится место для нового дома — значит обречь детей на уход. Это заставляет поместья угасать. Именно поэтому мы решили покинуть наш дом из глины и строить новое поместье».

Ронит: «Это племенное общество, несколько поколений живут вместе, и в этом много преимуществ».

Пелег: «Это весело, все двоюродные братья растут вместе».

Ярон: «Но есть и трудности. Нужно уметь ставить границы. Двери всегда открыты, и люди заходят без спроса. Когда бабушка была жива, она постоянно спрашивала: „Почему ты вернулся в два часа ночи?“».

Дом из глины

Ронит: «Мы живем в этом доме 16 лет. Ярон построил его сам из тюков соломы и глины, нанеся сверху семь слоев штукатурки. Идея была в том, что это временно, но временное длится уже много лет».

Ярон: «Хотя такое строительство существует тысячи лет, оно юридически сложное, поэтому мы возвели каркас из стали. Экономически это выгодно: нам не потребовалась ипотека. Постройка обошлась примерно в 200 тысяч шекелей. Это была настоящая общественная работа, все приходили помогать».

Контейнеры вместо блоков

Ронит: «Я управляю сообществами — я генеральный директор мошава Рам-Он. Ранее я была секретарем нашего мошава, занималась процессом раздела поместий. Когда я закончила работу, мы получили разрешение и приобрели участок площадью 4 дунама, плюс 43 дунама для сельского хозяйства за 2,4 миллиона шекелей. Новый дом строим из контейнеров».

Пелег: «Родители неконвенциональные, я и не ждал, что они наймут подрядчика для обычного дома».

Ярон: «Идея экономическая, работаем сами с Пелегом и Матаном. Мой девиз: если ты запутался — значит, делаешь что-то не так. Это быстрое и дешевое строительство. 140 кв. м менее чем за полмиллиона шекелей, в основном потому, что строим сами. Например, мы не покупали новые окна, а взяли подержанные из дома, который разбирали, и подогнали проемы под них. Это была значительная экономия».

Ронит: «Наш принцип — контролируемое потребление, большая часть мебели подержанная. Дом возводится в древней оливковой роще, нам было важно сохранить ландшафт, а не выделяться бетонным монстром».

7 октября и посттравма

Ярон: «Я техник-механик и гражданский строитель, большую часть жизни руководил проектами. 7 октября застало меня в тяжелом состоянии: я был рядом с местом проведения фестиваля „Нова“ на подготовке мероприятия „Мидберн“. Мы с другом спасали людей, собирали их в полях и отвозили в мошав Патиш. Это было ужасно. После этого — полгода в резерве в десантных войсках. В итоге меня признали посттравматиком».

Ронит: «Это беспокойство, триггеры, раздражительность и вспышки, которых раньше не было. Сон плохой».

Ярон: «Я понял, что нужно платить за дом, поэтому начал работать на себя. Сегодня я сертифицированный инспектор подъемных сооружений, провожу техосмотры погрузчиков и кранов, читаю лекции в колледже для прорабов и строю дом».

Ронит: «Наше положение в порядке, но всему народу Израиля непросто. В любом случае, у нас нет права жаловаться. Посмотрите, где мы живем».