Знакомая история или исключение: сломает ли Гади Айзенкот проклятие начальников Генштаба?
Израильтяне вновь очаровываются армейскими лидерами, которые приходят в политику, однако история показывает, что большинство из них не смогли достичь кресла премьер-министра. Является ли Гади Айзенкот исключением из этого правила или лишь очередной главой в череде неудач?
ЦАХАЛ — крупнейший «поставщик» политиков в Израиле. Генералы Генерального штаба обеспечили израильскую политику такими именами, как Моше Даян, Хаим Бар-Лев, Мота Гур, Ариэль Шарон, Рехавам Зеэви, Авигдор Кахалани, Матан Вильнаи, Амрам Мицна, Бени Ганц, Йоав Галлант, Яир Голан и многие другие. Еще более поразителен тот факт, что из 23 начальников Генштаба, занимавших этот пост, десять ушли в политику, и лишь двое дошли до кабинета премьер-министра.
Израильская общественность любит начальников Генштаба. Более того — она любит новых начальников Генштаба, которые только входят в политику. Каждый раз они появляются, окутанные почти мифологическим ореолом. «Это не Бени Ганц, это Рабин», — говорили о 20-м начальнике Генштаба, когда он вышел на арену. Амнон Липкин-Шахак был огромной надеждой в 90-х годах. Габи Ашкенази годами считался самым востребованным политическим «товаром» в стране. Опросы поддерживают их, комментаторы восторгаются, а общественность проецирует на них все, что ищет в лидере: ответственность, государственность, опыт и хладнокровие.
Но здесь возникает проблема. Подавляющее большинство начальников Генштаба потерпели неудачу на пути к вершине израильской политики. Ицхак Рабин закрепился в самом важном кабинете страны. Эхуд Барак действительно дошел до поста премьер-министра, но его каденция закончилась менее чем через два года. Все остальные застряли по пути — кто-то очень близко к вершине, кто-то гораздо раньше. Как возможно, что люди, управлявшие самой большой и сложной организацией в Израиле, принимавшие драматические решения о жизни и смерти, отвечавшие за сотни тысяч солдат и миллиарды шекелей, так сильно затрудняются преуспеть в политике?
Один из ответов заключается в том, что премьер-министр должен быть чем-то гораздо большим, чем отличный менеджер. Политика — это совершенно другая профессия. Начальник Генштаба привык отдавать приказ и получать исполнение. От премьер-министра требуется управлять партнерами, соперниками, функционерами, членами партии, группами давления, журналистами, коалициями и обломками коалиций. В армии есть цепочка командования. В политике — цепочка интересов. В армии того, кто не выполняет приказ, отстраняют. В политике тот, кто не выполняет — иногда становится тем, кто тебя свергает. Это одна из причин, по которой многие начальники Генштаба выглядели великолепно на телеэкране, но гораздо слабее на самой политической арене.
Общественность любит Айзенкота за то, чем он еще не является
Сейчас на арену выходит Гади Айзенкот. Если посмотреть на опросы последних недель, можно снова увидеть знакомый феномен. Общественность ищет государственную, взвешенную и неагрессивную фигуру в сфере безопасности. Айзенкот почти идеально соответствует этому шаблону. Он приходит с впечатляющим послужным списком, относительно чистым имиджем, сдержанным стилем и определенной дистанцией от крикливой политики.
Авигдор Либерман, соперник и потенциальный партнер Айзенкота по блоку, уже вылил на него ушат холодной воды: «Нужно выполнить две значимые должности, прежде чем доходить до кабинета премьер-министра», — заявил он. Айзенкот будет утверждать, что он не «новичок». Он уже сидел как депутат Кнессета в комиссии по иностранным делам и безопасности в рамках членства в партии Ганца, был членом кабинета во время войны. Он видел, как принимаются решения вне Кирии в Тель-Авиве. Он понял, что политика — это не командный пункт. В этом смысле он приходит более зрелым, чем Бени Ганц в 2019 году или Габи Ашкенази, когда тот обдумывал вход в общественную жизнь.
Но именно здесь кроется слабое место. До сих пор общественность любит Айзенкота в основном за то, чем он еще не был. Он еще не возглавлял партию. Он еще не вел настоящие политические битвы и не был вынужден объяснять общественности болезненные компромиссы — и, конечно, не прошел через процесс износа, который проходит каждый политик.
Первый, кто разрушит шаблон?
История учит: момент, когда начальник Генштаба перестает быть «начальником Генштаба» и становится «политиком» — это момент, когда начинаются проблемы. Ореол трескается, консенсус распадается, приходит критика, и внезапно он уже не тот человек, который объединил страну, а еще один игрок на политической арене — спросите Бени Ганца.
Создан ли Айзенкот вообще для этой профессии? Именно выдающиеся и ценимые в нем качества, такие как государственность, взвешенность, сдержанность и осторожность, не всегда являются качествами, приносящими политические победы. Израильская политика часто вознаграждает именно того, кто умеет бороться, настаивать, создавать заголовки и сохранять верную политическую базу.
Является ли Гади Айзенкот еще одним начальником Генштаба, который насладится долгим периодом благосклонности в опросах, а затем обнаружит, что путь к кабинету премьер-министра гораздо длиннее, чем путь к кабинету начальника Генштаба? Или, может быть, именно потому, что он видел вблизи неудачи своих предшественников и уже немного попробовал политику, прежде чем прыгнуть в глубокую воду, он станет первым за многие годы, кому удастся сломать шаблон?
Сегодняшние опросы рассказывают одну историю. История начальников Генштаба в политике рассказывает совсем другую. Между этими двумя историями сейчас находится Гади Айзенкот. Его настоящее испытание только начинается.
