Эяль Шани в откровенном интервью: «Я люблю её больше, чем что-либо на свете»
Знаменитый шеф-повар Эяль Шани рассказал о личной трагедии, «тихом» бойкоте израильских ресторанов за рубежом и о том, почему он до сих пор не может смотреть на себя на телеэкране.
Он — один из самых влиятельных шеф-поваров Израиля, создатель десятков ресторанов по всему миру и яркая телезвезда, чей кулинарный стиль стал настоящим культурным кодом. Однако для Эяля Шани этот блестящий фасад — лишь оболочка для чего-то гораздо более глубокого. В интервью изданию ice, приуроченном к запуску линейки растительных продуктов Feel Gad, он поделился тем, что движет им спустя четыре десятилетия на кухне, как он воспринимает свою медийную известность и как, по его мнению, стоит отвечать на волну антисемитизма, с которой сталкивается израильский бизнес за рубежом.
На вопрос о том, как сохранять актуальность на протяжении стольких лет, Шани отвечает без ссылок на маркетинговые стратегии. Для него творчество — процесс инстинктивный и почти духовный. «Я погружаюсь во внутреннюю тишину, и вдруг чувствую, как меняется ритм, как приходит идея — как озарение Архимеда. Это не стратегия, это рождение чего-то нового внутри меня», — описывает он свой метод.
Этот неиссякаемый творческий источник помогает ему оставаться в профессии 40 лет. Его медийная активность — от судейского кресла в шоу «Мастер-шеф» до работы моделью — для него лишь средство достучаться до людей. «Я не стремлюсь к заголовкам, но они помогают мне быть услышанным. Я готовлю еду, чтобы дарить жизнь, и я не могу остановиться. Заголовки дают мне право прикасаться к сердцам людей», — признается он.
В преддверии нового сезона «Мастер-шеф» Шани подчеркивает: он не собирается менять себя ради камер. «Я на 100% натурален. Я прихожу таким, какой я есть, и приношу себя настоящего», — говорит он. При этом смотреть на себя на экране он до сих пор не может. «Мне 67 лет, и я до сих пор не люблю видеть себя со стороны. Еще с пяти лет, когда я забирал фотографии из ателье, я испытывал странный испуг», — делится он.
Международная экспансия его ресторанной империи — «Мизнон», «Салон» и другие проекты в Нью-Йорке, Париже и Лондоне — ставит его на передовую борьбы за имидж Израиля. Шани отмечает, что антисемитизм изменил свой облик: «Раньше это был открытый агрессивный протест, сегодня это тихий бойкот: видят израильтянина и просто игнорируют». Его ответ на это — не отступление, а развитие: «Нужно открывать больше ресторанов, быть оптимистами и продолжать творить».
Шани также известен своей любовью к животным. Дома он заботится о суданских черепахах, которые стали важной частью его жизни. Но в памяти шефа живет и болезненная утрата. Показывая заставку на телефоне, он с грустью говорит: «Это была самая большая любовь в моей жизни, Рона... Она умерла, отложив яйца. Она весила 70 килограммов. Это была ужасная трагедия, я год был в трауре. Это затрагивает струну, которую невозможно забыть».
Когда его просят выбрать любимый ресторан из десятков созданных, Шани не может выделить один. «Я люблю тот, в котором нахожусь сейчас. Но сердце всегда тянется к истокам: к первому «Мизнону» на Ибн-Гвироль, к «Мальке», к «Салону». Я люблю их, потому что тогда я создавал их с чистотой новичка, без лишних знаний, которые сегодня иногда мешают».
